– Это твоя вина. – В железном голосе наставника не было ни намёка на прощение. – Если бы ты исполнил свой долг, тебе не пришлось бы его оплакивать.
– В следующий раз я не подведу, – пробормотал Маро сдавленным шёпотом. – Простите меня, мастер Ганьцзи, мастер Лэнь. Я больше вас не разочарую.
– Следующего раза не будет. Восточный дворец не даст нам другой возможности для удара. Маро, для нас всё кончено. Если династия сгорит в огне, она сгорит по твоей милости.
Он всё ещё пребывал в трауре и скорби, когда тем же вечером к нему пришёл Хэсинь. У Маро почти не осталось сил разговаривать с евнухом из-за терзавшего его стыда и сокрушительного горя, но Хэсинь участвовал в его воспитании, и принц, питая к нему сыновнюю почтительность, принял его в Западном дворце.
Это было ошибкой.
Друг Хэсиня, Тайфон, только что был убит – жестоко, – и всю свою ярость евнух перенаправил на Маро. «Мы говорили наедине, – вспомнила я слова Хэсиня, – но каким-то образом Тэрэн узнал о нашем разговоре. На следующий день я нашёл перед входом в свой кабинет тело Тайфона: его разрубили на двадцать кусков, которые аккуратно разложили так, чтобы на них падал солнечный свет».
– Сделайте же что-нибудь! – едко бросил Хэсинь. – Ваш брат убил моего сослуживца, с которым мы проработали вместе двадцать лет. Может, вашему отцу и всё равно, но я знаю, что вы тот принц, который встанет на защиту невиновных.
«Сделайте что-нибудь». Маро хотелось рассмеяться. Все эти походы и поручения, чтобы завоевать благосклонность отца, все тайные политические игры, попытка отравить Тэрэна буквально вчера. Годы неудач, разбитое сердце, горечь утраты. Хэсинь, ты и представить себе не можешь.
Он отвернулся к озеру, залитому лунным светом, чтобы евнух не видел мучительной гримасы на его лице, его покрасневших глаз. Ему пришлось напомнить себе, что всё так и задумывалось, что война за престол должна была оставаться тайной. Хэсинь, служивший их отцу, не знал правды – и не должен был знать, если Маро и его союзники всё просчитали верно.
– Он мне больше не брат, – слова прозвучали как чужие. – Не называй его так.
Неостывшие привязанности – вот что погубило мастера Лэня. Маро никогда себе этого не простит. Отныне никаких привязанностей не будет. Тэрэна лучше воспринимать не человеком, а чудовищем или злой силой, которую нужно преследовать, уничтожать и истреблять.
Они обменялись ещё несколькими фразами. Хэсинь что-то ещё говорил в гневе. Маро отвечал, стараясь его умиротворить, – словами, которых он почти не запомнил. А когда евнух ушёл, Маро велел позвать Сымина.
– Это ты убил Тайфона, – устало сказал он.
Это даже не было вопросом.
Он тренировался с Сун Сымином с детства и хорошо его знал: это было именно то порочное деяние, на которое тот пошёл бы ради достижения цели.
Сымин и не думал раскаиваться:
– Наш провал в персиковом саду требовал отчаянных мер, ваше высочество. Хэсинь – важнейший советник императора, нам крайне необходимо, чтобы он был на нашей стороне. Я надеялся, что убийство одного из его сослуживцев, если таким образом мы подставим Тэрэна, настроит Хэсиня против него. И это сработало, верно?
Маро уронил лицо в ладони:
– Ещё один невинный человек мёртв. Сымин, чем же мы лучше Восточного дворца?
Сымин мрачно рассмеялся:
– Посмотрите на нас. Посмотрите, во что превратилась война за престол. Посмотрите, что мы устроили вчера во Дворце Вечной Весны. Мы слишком далеко зашли, чтобы играть честно.
«Если я звезда, – написал Маро той ночью, – то я хочу гореть.
Я хочу гореть, пока пламя не пожрёт всю империю – всю её гниль, подлость и разложение. Хочу гореть, пока не забудется эта ночь, и этот год, и эта проклятая эпоха, и даже память о ней не обратится в пепел.
И тогда, может быть, из него вновь прорастут зелёные побеги».
На этом дневниковые записи обрывались.
Глава 50 Благородное дело
Глава 50 Благородное дело
Сылянь была в одеянии для сна: она сидела в беседке на озере Тысячи Лотосов и разучивала на мандолине северо-восточную песню. Её белые волосы сияли в лунном свете, она выглядела такой уверенной – казалось, в целом мире нет ничего, чего бы она боялась.
Я задумалась, бил ли её когда-нибудь Маро.
Может быть, для мужа бить жену – это в порядке вещей. Так же, как родители бьют детей. Хорошие – чтобы преподать им урок, плохие – просто потому, что им так хочется. В Луани я никогда не видела, чтобы Ба поднимал руку на Ма, но, возможно, он делал это, когда я не смотрела.