– Тэрэн, не надо!
Маро уже не отдавал себе отчёт в своих действиях. Его рука сама метнулась вперёд и выбила лепёшку из рук брата – прямо в воду. А затем он столкнул с моста и всё блюдо.
Тэрэн ошеломлённо вскинул голову.
Какое-то время они просто смотрели друг на друга, тяжело дыша. Потом Тэрэн издал сдавленный крик и бросился к перилам моста. Он перегнулся через ограждение, и глаза его расширились от ужаса, когда он увидел, как карпы большими круглыми ртами хватают упавшие лепёшки.
– Нет! – взвыл он. – Что ты наделал?
Он нашарил рядом один из игрушечных мечей, вцепился в него и начал в панике выводить Благословение прямо на досках моста. Две рыбины уже плавали на боку. Третья, дёргаясь, начала переворачиваться брюхом кверху.
– Помоги мне спасти их! – закричал он. – Маро, помоги мне!..
И в ногу Тэрэна вонзилась стрела.
Маро увидел её лишь тогда, когда наконечник уже вышел из бедра брата – красным. Тэрэн вскрикнул и попятился, и в тот же миг в него полетели ещё четыре стрелы, но теперь он был начеку: его мечи метнулись наперерез отбить их. Новый залп – новое отражение; Тэрэн, задыхаясь от боли, рванулся к берегу.
– Что… – Маро наконец опомнился, поднял взгляд – и увидел лучников. Они скрывались среди персиковых деревьев, сидели на корточках на крышах павильонов, выглядывали из-за вершин садовых стен.
Кто-то выскочил из-за деревьев и схватил его. Мэй Юй. Он резко дёрнул Маро в сторону, в укрытие за стволом, одновременно с очередным залпом стрел, встретившимся с клинками Тэрэна.
– Что происходит? – в панике выкрикнул Маро. – Мы же договорились, что я встречусь с ним один на один!
Он попытался вырваться из хватки друга, но его удержала ещё одна пара рук.
– Мастер Ганьцзи опасался, что вы не сможете довести дело до конца, – мягко ответил Сун Сымин, словно уговаривая малого ребёнка. – Поэтому мы подготовили запасной план.
– Не переживайте, – подхватил Мэй Юй. – Вы всё равно помогли: отвлекли его. Без этого у нас бы не получился даже первый выстрел.
Шорох. Свист. Маро вывернулся из-за дерева и с ужасом увидел происходящее. Следующий залп был плотным, как дождь, – слишком много стрел, чтобы Тэрэн мог отразить их одними лишь мечами. Но он не погиб. Стрелы до него не долетели. Прежде чем Маро успел моргнуть, знак печати Тэрэна вспыхнул – ярко, как костёр в тумане, – и стрелы изменили направление в воздухе, огибая его и с глухими ударами вонзаясь в лепестки и торф.
Со стрелой в бедре он побежал, сильно хромая и волоча ногу, к садовым воротам. Лучники продолжали стрелять, но почти все стрелы он отклонял магией печати, остальные отскакивали от щита из грубых мечей, который он каким-то образом вырастил прямо из земли.
Он уходил.
Несколько воинов бросились в погоню пешком, в отчаянной попытке не дать второму сыну ускользнуть. Но у них ничего не выходило. Да, Тэрэн двигался медленно, он был ранен, но при нём оставалось всё его оружие, к которому теперь прибавились стрелы. С каждой вспышкой печати он отбрасывал их назад десятками, и никто не мог к нему приблизиться, даже мастер Лэнь – особенно после того, как стрела вошла в череп старого мастера меча и вышла с другой стороны.
Маро закричал, но Сымин заткнул ему рот тряпицей:
– Тише, Ваше Высочество. Нельзя, чтобы остальной дворец услышал.
В итоге они его не поймали.
Позже они собрали все стрелы и мечи, чтобы скрыть следы провалившегося покушения. Запачканные кровью лепестки цветов смели прочь.
– А рыба? – спросил кто-то. Весь пруд был полон мёртвых карпов, их изломанные тушки застыли в жутких неестественных позах. – Будет подозрительно, если пруд опустеет.
– Оставьте их, – сказал мастер Ганьцзи. – Даже если кто-то заметит, решат, что это дело рук Тэрэна.
Глава 49 Осуждение
Глава 49 Осуждение
Никчёмный.
Маро всю ночь стоял на коленях в поминальном бдении у тела наставника Лэня. Тысячи свечей вокруг него горели скорбью, мукой, осуждением. Старый мастер меча был для него самым близким человеком, почти отцом. Настоящим ба – таким, о которых рассказывалось в сказках о далёких землях.
Он проплакал всю ночь. Он некрасиво рыдал, изливая все слёзы, копившиеся столько лет, со времён гор Эриэт до сегодняшнего дня; раньше он не позволял себе слёз, потому что принц должен быть храбрым. К рассвету, когда пришёл мастер Ганьцзи, грудь у Маро болела так, что он едва мог дышать.