И не будь положение столь отчаянным, я бы, возможно, обдумала это более основательно. Возможно, какая-то часть меня даже усомнилась бы в избранном пути, в клятве, которую я дала Пеночке той ночью, когда Пима едва не истёк кровью.
Но теперь было уже поздно. Я зашла слишком далеко, поставила на карту слишком многое, слишком хорошо познала глубину злобной природы Тэрэна. Пути назад не было.
К тому же я больше не была уверена в правоте Хэсиня. Он уже ошибался во многом. И в том, почему сломалась ветвь Векового Персика. И в том, что произошло в горах Эриэт. Отравленная рыба, смерть Тайфона, истинная причина, по которой Тэрэн обратился против брата… У Хэсиня был многолетний опыт в политике, он служил трём поколениям сыновей Дома Азалий – но в конечном счёте он оставался всего лишь человеком.
– Это не меняет сути: Тэрэн порочен, – упрямо сказала я. Скрытое Благословение, которое я выводила носком туфли на ковре, было почти завершено. – На троне сидит не печать Дао, а человек, который её носит. Титул императора принадлежит не знаку, а человеку. Вы говорите, что преданы Тэньше, так как же вы можете позволить кому-то настолько злобному писать её законы?
– Без этой печати, – прорычал Хэсинь, – Тэньши может вовсе не стать. Я говорю это в последний раз. Отдай мне…
Нож вырвался из его руки и с глухим ударом вонзился в стену позади меня. В следующее мгновение я уже выдернула его оттуда и приставила к горлу Хэсиня. Оранжевые искры затрещали на полу под полой платья, там, где я начертала заклинание, и заплясали вокруг рукояти клинка.
– А, – без удивления произнёс Хэсинь, глянув вниз. – Обезоруживающее Благословение, заклинание принца. Мне следовало это предвидеть.
Я прижала нож плотнее.
– Но ты забываешь, что я не боюсь смерти, Вэй. Я давно решил уйти вслед за первым принцем, которому служил. А это, – он жестом указал на себя самого, – лишь то, что осталось. – Он положил ладонь на мою дрожащую руку с ножом. – К тому же ты знаешь, что я не глупец. Я бы не пришёл в твой павильон, не подготовившись. Тэрэн уже знает, что я здесь, и, если ты убьёшь меня, он сразу поймёт, кто виноват. Жаль, что тогда я уже не смогу отговорить его от истребления твоей семьи.
Накрыв своей ладонью мою, он начал отводить лезвие от своей шеи.
Я ударила его коленом в живот. Силы удара хватило, чтобы он ослабил хватку и повалился на пол. В одном он был прав – убивать его было нельзя, но существовали и другие способы его усмирить. Я придавила его весом своего тела, а когда он попытался позвать на помощь, сунула ему в рот туфлю, чтобы заглушить звук.
Может, Хэсинь и был умнее и опытнее меня – но не сильнее.
Он был стар. Я была молода и выросла в деревне, привыкнув к тяжёлой работе. Даже после долгих лет голодной жизни мне не составило труда одолеть его.
Дверь распахнулась. Вбежала Пеночка. Одного взгляда ей хватило, чтобы понять, что происходит, – и она помогла мне удержать сопротивляющегося евнуха. Она затолкала ему в рот шёлковый платок, чтобы он молчал.
– Держи его, – велела я ей. – Но не причиняй вреда.
Я знала, что он не пытался меня обмануть. Если он как-то пострадает в моём павильоне, Тэрэн сразу заподозрит меня. Это не было единственной причиной, по которой я не хотела вредить Хэсиню – даже будучи моим врагом, он оставался невиновным, – но именно это волновало меня больше всего.
– Что нам делать? – прошептала Пеночка. Её взгляд панически метнулся к моей поэме – от стола, куда я не глядя бросила листы, исходило слабое свечение.
– Мы его отпустим. Он уже пытался говорить с Тэрэном. Принц не поверит ему, если не будет улик.
Пока Пеночка удерживала евнуха, я подошла к столу, положила нож Хэсиня и зажгла фонарь. Я брала листы своей поэмы – и предавала их огню один за другим. Я трудилась над этими строками столько времени, что знала их наизусть.
По комнате распространился запах горящей бумаги.
После этой ночи времени останется совсем немного. Счёт идёт на дни, если повезёт. Как только Хэсинь окажется на свободе, он начнёт расследование. Перевернёт вверх дном весь Дом Азалий, будет допрашивать всех подряд, пока не найдёт доказательства моей вины. Я не думала, что кто-нибудь из моих слуг или Цыи что-то ему расскажет – хотя бы ради сохранения собственной жизни, ведь все они были соучастниками, – но кто-то мог проговориться по неосторожности. Или Хэсинь наткнётся на клочок письма, который я забыла сжечь, или раскроет один из подправленных мной указов. Он обязательно что-нибудь найдёт.
Я должна была обезвредить его – навсегда, – прежде чем он соберёт улики против меня. Я должна была заставить Тэрэна усомниться в Хэсине, прежде чем Хэсинь успеет настроить его против меня.
Я закончила сжигать бумаги. Мы отпустили его. А затем я направилась прямиком в Западный дворец.
Глава 48 Борьба за рассвет
Глава 48 Борьба за рассвет
«Утро было душное, затхлое, – писал Маро в дневнике о том дне, когда они с братом в последний раз встретились в персиковом саду. – Пелена тумана, укрывавшая землю, доходила мне до пояса, а воздух был настолько неподвижен, что осыпающиеся лепестки летели вниз тяжело, словно камни».
Тэрэну было уже шестнадцать – он вырос.
Он стоял в двадцати шагах по ту сторону моста, на противоположном берегу пруда. В самой его позе появился новый оттенок угрозы. Вокруг него кольцом парили восемь мечей.
– Брат, – позвал Маро.
Тот не ответил и не шелохнулся.