Глава 47 Горящая бумага
Ближе к концу весны моя поэма духа сердца начала светиться. Была ночь, я тайно работала над стихами у себя за столом и вдруг заметила слабое мерцание.
Сперва я подумала, что это лунный свет льётся из окна. Но сияние, исходящее от начертанных мной иероглифов, не оставалось неподвижным. Оно постоянно колыхалось, словно пламя или что-то живое.
В тот же миг моё сердце затрепетало. Я словно вернулась на наш холм в Луани, в ту ночь, когда дедушка Хар вывел на земле Благословение и я впервые увидела магию. Радость была слишком велика, чтобы не поделиться ей, и я окликнула Пеночку. В те ночи, которые я посвящала своей поэме, моя помощница обычно была неподалёку – если не оставалась прямо в спальне подсказывать отдельные строки.
– Иди сюда! Смотри! Мы совсем близко. Поэма светится!
– Вот как?
Голос, донёсшийся из темноты, принадлежал не Пеночке.
Я резко обернулась. Там, всего в двух шагах от меня, стоял Юн Хэсинь; в лунном свете его лицо казалось состоящим из одних острых углов.
И мне в горло был нацелен его нож.
У меня как будто замерло сердце. По наитию, без какой-либо внятной мысли, я схватила листы и спрятала их за спиной, будто, если убрать заклинание с глаз, он забудет о том, что уже увидел.
Вид у него был усталый, но взгляд остался цепким.
– Месяцами я твердил ему, что с тобой следует быть осторожнее, – сказал он. – Но без доказательств он не желал воспринимать мои опасения всерьёз. Теперь, похоже, доказательства у меня есть. – Он протянул ко мне свободную руку. – Отдай.
Во рту у меня пересохло. Я и пальцем не могла шевельнуть.
– Отдай мне поэму. Если ты пойдёшь мне навстречу, я отговорю его от истребления остальных твоих родичей. Возможно, им даже выплатят погребальные деньги за твою службу.
«Сделай что-нибудь, – приказала я себе. – Не сдавайся. Тяни время».
Все в Кипарисовом павильоне, все в Луани – они рассчитывали, что я убью Тэрэна. Пока в моих жилах бежит кровь, я должна продолжать борьбу, должна неуклонно пытаться.
– Хэсинь, послушайте меня. – Мне не пришлось притворяться – отчаяние в голосе было настоящим. – Вы ещё можете передумать. Вам не обязательно продолжать служить Тэрэну.
Длинный подол моего спального платья стекал на пол. Я осторожно шевельнула ступней – под покровом слоя шёлка и ночной тьмы.
– Я служу своей стране, Вэй. Я уже объяснял тебе это.
– Но если Тэрэн с вашей помощью станет императором, чем это поможет Тэньше? Он жесток, Хэсинь. Он отвратителен. То, что отец выбрал его, то, что ему должен достаться Небесный Мандат, ещё не значит, что он достоин править.
Взгляд Хэсиня впился в меня.
– Так устроена эта страна. Так было всегда. А теперь отдай поэму. Убивать тебя здесь было бы оскорблением достоинства Дома, но если понадобится, я это сделаю.
– А если император Юнкай ошибся? – прошептала я. – Многие верят, что он сменил наследника лишь потому, что был болен и не в своём уме. Хэсинь… неужели вы ни разу не усомнились? А если Тэрэну вовсе не суждено было занять это место?
Выражение его глаз не изменилось.
– Я видел, как Мучжа писал этот указ собственной рукой. И даже если бы не видел – я знаю его. Я служу ему больше двух десятилетий. Как я могу не знать, чего он желает для страны? Вэй, грядёт война, даже если многие во дворце этого не понимают.
– Очередная захватническая война, – сказала я, всё ещё пытаясь выиграть время. Я нарочно вложила в голос как можно больше яда, хотя отвращение было неподдельным. – Ненужная. Снова погибнут люди – безо всякой причины, кроме чужой гордыни и жадности.
– Ты думаешь, на этот раз выбор будет за нами? – Он коротко, безрадостно рассмеялся. – Кто тебе это сказал? Твой писец? Болтливые служанки, которые ни разу не выходили за пределы Внутреннего двора? Дом не любит, когда об этом говорят, но эта война неизбежна. Она идёт к нам – готовы мы или нет. И нас куда больше, чем ты можешь себе представить, – тех, кто хочет встретить её во всеоружии.
На мгновение я так опешила, что не нашлась с ответом. Впервые Хэсинь признал, что поддерживает Тэрэна не только как наследника Небесного Мандата. То, что он говорил мне раньше – будто он не предан принцу, – было лишь половиной правды.
– Раз уж ты скоро умрёшь, – произнёс Хэсинь усталым, почти равнодушным голосом, – я могу сказать тебе всё. Дела в стране идут не лучшим образом, Вэй. Несмотря на то, что Дом пытается создать видимость благополучия. Проценты по долгам растут с каждым годом, в провинциях вспыхивают мятежи. Великие кланы бурлят недовольством, а двор погряз во внутренних распрях. Не обольщайся, наши враги видят эту слабость. Они не нападают по одной и только по одной причине.
Печать Дао. Они видели, как второй сын обрушивал ливни клинков на север, и боялись его мощи. Если Хэсинь прав и Тэрэн – единственное, что препятствует будущему вторжению, то это веская причина не убивать его.