– Раз она помогала своим соперницам, значит, не стремилась к власти?
– Поначалу – нет. – Мы уже пришли в самую глубь садов, в рощу молодых клёнов с набухшими почками. Императрица смотрела мимо меня, вдаль. – Но потом появился принц Тэрэн, и в ней что-то изменилось. Думаю, она никогда не рассчитывала родить сына с печатью, но, говорят, как только это случилось, она мгновенно увидела путь наверх. Возможность использовать сына, чтобы стать не просто наложницей, о которой даже не упомянут в хрониках, а матерью императора, чьё имя будет увековечено.
– «Говорят»? – Я не пропустила эту уклончивую оговорку.
– В это верят все. Но я хорошо её знала. Я знала, что настоящая причина её честолюбия крылась в том, что, оглянувшись назад, она увидела всё, что потеряла. Годы она была вынуждена обслуживать отвратительного больного мужчину – мужчину, который никогда не видел в нас живых людей, только сосуды для магии династии. Потом она растратила остатки своей молодости и красоты, воспитывая сына, которого ненавидела. Сына, который едва не убил её в день, когда вырвался из её чрева – окровавленным уродцем. В её глазах, если не играть в эту игру до победного конца, все эти страдания оказались бы напрасными.
Мы дошли до конца тропы, к запертой калитке. На краю сада, под клёном таким толстым, что я не смогла бы обхватить его ствол руками, скрывался потайной алтарь. Сквозь снег у его каменного основания пробивались пионы и яркие нарциссы. Должно быть, императрица велела установить его здесь, дабы почтить память подруги.
– Значит, это правда, – тихо сказала я. – Она и в самом деле его ненавидела.
Тот робкий, ласковый ребёнок, который хотел исцелить и защитить всех вокруг, – никто не любил его. Ни мать, ни уж точно отец – и, в конечном счёте, даже брат.
– Разве можно её винить?
Императрица переложила Жуйи с плеча на одну руку. Свободной ладонью она прикрыла щёку спящего младенца, заслоняя пустой контур печати.
– Когда я делаю так, я люблю его сильнее. Когда я делаю так, ничто не напоминает мне о том, кто его отец. О том, как я боялась каждую ночь, когда меня призывали в его покои. Когда я делаю так, я могу забыть, как он лежал в постели, недвижный, как камень, пока я обслуживала его.
Я сглотнула болезненный ком в горле:
– Принцу Жуйи нет и двух лет. Его Величество, должно быть, уже очень сильно болел, когда был зачат его последний сын.
Она ответила горьким смешком:
– Он едва держался в сознании. Вся комната пропахла болезнью и сильными лекарствами, гнилью и мочой. Когда я вошла, меня чуть не вырвало. Я много раз пыталась сказать его советникам, что, возможно, мне не стоит этого делать, учитывая состояние мужа, но меня не соглашались отпустить, пока не будет очевидно, что свершилось оплодотворение. Дому Азалий нужно больше принцев с печатью, твердили они. И тогда я последовала совету Осени, данному много лет назад: думать об этом только как о долге – и легла с ним в постель. Это заняло всю ночь. Он был слишком слаб, чтобы хоть чем-то помочь, так что мне пришлось делать всё самой – но в конце концов я справилась.
Если бы только императрица Сунь знала, как много у нас общего. Как я страшилась, что меня призовут в покои мужа. Как замирала в ужасе, когда меня действительно звали. Мне, в отличие от неё, не приходилось зачинать ребёнка, но страх, беспомощность, необходимость терпеть ничем не отличались.
Свободной рукой императрица вынула из рукава связку благовоний и огниво:
– Помоги мне.
Я зажгла благовония и вернула ей. Она воткнула палочки в снег перед алтарём и, всё так же прижимая к себе сына, опустилась на колени перед дымом.
– Знаешь, что было самым занятным в ту ночь? – спросила она с кривоватой улыбкой. – Он всё время бормотал её имя.
На алтарном камне не значилось полного имени. Лишь один крупный иероглиф – 秋 Цю, означающий «осень». Ниже – мелкие строки, кратко описывающие её жизнь:
НАЛОЖНИЦА ПЕРВОГО РАНГА ИМПЕРАТОРА ЮНКАЯ БАШНЯ ПУРПУРНОЙ ЦАПЛИ ГОРОД АНЬЦИНЬ, ОКРУГ ТЕЦЗА
«Башня Пурпурной Цапли», – подумала я. Должно быть, это место многое для неё значило, если императрица велела высечь его название на надгробии. Могилы предназначались для взора Предков, а им всегда были открыты самые важные истины.
Глядя на высеченные в камне знаки, я не могла не задуматься, что это за место и какие тайны оно хранит.
Глава 46 За клинками
Глава 46 За клинками
– Маро сейчас в поездке по центральным провинциям, – сказала Сылянь во время одной из наших тайных ночных встреч в её павильоне. Мы частенько виделись в укромной пагоде под ивами и пили хризантемовый чай на берегу озера Тысячи Лотосов. – Он встречается с влиятельными людьми в городах, пытаясь заручиться их поддержкой. Вот как пролегает его путь.
Она разложила на столе карту. На ней виднелись обозначения красными чернилами – работа одного из стратегов Маро.
– Юнань, – читала я при свете фонаря, делая для себя пометки на свитке бумаги. – Облачная Пристань. Мушэньшань… – Пожалуй, я расскажу Тэрэну о Мушэньшане. Это небольшой по населению город, но важная точка в военном отношении. Полагаю, Тэрэн захочет сохранить над ней власть.
Она кивнула, в её глазах мелькнула искра, на щеке от улыбки появилась лёгкая ямочка. И я невольно снова вспомнила ночь своей свадьбы: лунный свет, дерево ормозии и её прикосновение.
Весенние ветры становились теплее и свежее, снег таял, уступая место цветам, а мы с Сылянь продолжали трудиться над тем, чтобы укрепить доверие Тэрэна ко мне. Чтобы создать видимость, будто я шпионю для него, она снабжала меня сведениями из Западного дворца, которые я передавала в Восточный.