— Что ты сказал? — грозно протянула она.
— Я сказал — нет, — громче повторил Томми. — Это моё.
— Ты что, хочешь разжиреть и помереть от сердечного приступа?
За её спиной папаша хрюкнул и запел:
— Жирная свинюшка, Томми — жирная свинюшка.
— Заткнись! — выкрикнул Томми.
Папаша подавился кудахтаньем. Его лицо неверяще перекосилось. Томми чуть не расхохотался, увидев, каким дурнем выглядит отец, когда не знает, что сказать.
— Не смей так нам говорить! — пьяно взвизгнула мать. — Мы даём тебе крышу над головой! Вот и вноси свою долю, маленький трутень!
Мать опять потянула ручку к себе, но Томми не выпустил. Однако, пусть даже она еле ворочала языком, но оставалась сильнее мальчика, и он понимал, что недолго удержит ведёрко. Но всё равно не отпускал, бросая вызов матери, которая посмела, о, да как она посмела, отбирать у него принадлежащее по праву. За всем этим наблюдал папаша, со смесью сосредоточенности и рассеянности.
В конце концов ручка разломилась. Томми повалился навзничь. Конфеты вылетели из ведёрка и застучали по кафельному полу.
Мать торжествующе захихикала. Папаша накинулся на яркие фантики. Томми поднялся и бросился из кухни, слыша, как позади куражится мать.
Ничего хорошего. И никогда не было ничего хорошего. Ему никогда не давали то, что полагалось. Других детей их родители любили. А ему выпали какие-то притеснители. Прошлой ночью, когда Томми ходил в туалет, то услышал болтовню родителей, как обычно навеселе.
— Если бы не пособие, я бы давным-давно отделалась от этого ребёнка, — говорила мать.
Эти слова набатом отдавались в голове у Томми, пока он поднимался по лестнице, хватаясь за перила. Мальчик жалел, что по пути домой не слопал ни одной конфетки миссис Кинг. Вот бы рассказать ей, что он думает про родителей. Понурившись и терзаясь поражением, Томми отправился спать.
Он уже преодолел половину ступеней, когда из кухни донеслись задыхающиеся звуки.
Томми развернулся и помчался вниз — узнать, что случилось. То, что предстало его глазам, оказалось настолько кошмарным, что мальчик в ужасе замер и зажал рот рукой, удерживая вскрик.
Папашино горло, раньше с трудом различимое, теперь выпятилось, как будто адамово яблоко увеличилось и лезло наружу. Что бы там ни находилось, оно было чересчур большое, чтобы проглотить.
У матери ситуация была ещё хуже. Губы забрызгала кровь и ещё больше её лилось, как из крана, который то открывали, то закрывали, выплёскивая на холодильник красную жидкость. Задыхающаяся мать отогнула голову к спине. Посередине горла что-то высовывалось. Томми охнул. Что бы там ни было, оно лезло наружу.
Затем кожа порвалась, как бумага и кончик бритвенного лезвия перерезал матери яремную вену.
Томми завопил. Мать повалилась наземь. Мальчик смотрел, как она бъётся о кухонный стол. Её тело тряслось. Изо рта вылетало что-то, похожее на кашель. Затем, в один миг, она просто замерла и больше не двигалась.
Томми долго сидел под светом висящей прямо над головой тусклой лампочки. Его родители, мёртвыми лежащие на полу, всё ещё пахли дешёвым пивом. Томми перевёл взгляд на сласти.
На двух конфетах фантики развернулись, изнутри поблёскивала серебристая фольга.
Что там сказала миссис Кинг? «Мои конфеты особенные, — говорила она, — тот, кто возьмёт мои сласти, получит их только для себя и никто другой их не заберёт их». Томми глянул на завёрнутые шарики. Он не разрешал ни маме, ни папе забирать конфеты.
Томми подобрал конфетку в красном фантике и развернул. Оттуда выкатился бурый шарик. Мальчик долго не отрывал от него взгляда. Неужели всё ведёрко с конфетами действительно принадлежит только ему?
Мальчик закрыл глаза, раскрыл рот и забросил туда шоколадный шарик. На миг широко распахнул челюсти, и решительно свёл их вместе, готовясь ощутить что-то несъедобное.
Раскусил.
Язык окатило приторным карамельным вкусом.
Томми широко распахнул глаза, поражённый, насколько это оказалось невероятно вкусно, совсем непохоже на всё, что он пробовал раньше. То, что все утверждали, оказалось правдой. Сласти миссис Кинг были самыми вкусными.
Мёртвые родители валялись на кухонном полу, а Томми собирал остальные сласти в ведёрко, которое прижимал к себе, потому что дужка сломалась. Затем убежал к себе в комнату, уселся на кровать и принялся за конфеты, одну за другой. Это было настоящим чудом и всю ночь улыбка не сходила с его лица. Что станет с ним завтра? Что ему делать с родителями? Томми понятия не имел и его это не тревожило. Сейчас он всего лишь желал насладиться Хэллоуином и вволю поесть небывалых сластей миссис Кинг.
И так он и поступил, ощущая себя не жирной свинюшкой, а маленьким мальчиком, который просто наслаждается сластями, подаренными милой старушкой.