«Она чокнутая, но конфеты у неё самые вкусные!»
«После того, как я зашёл к миссис Кинг, на обычные шоколадки даже не смотрю!»
«Это похоже на реальный дом с привидениями, но такого милого человека нигде больше не встретишь!»
«Она меня на меня жуть наводит, точно-точно!»
«Я туда каждый год хожу! И никогда не бывает одинаковых конфет!»
И теперь Томми явился сюда в одиночку, без друзей и уж конечно без родителей. Те где-то играли в бинго. Они пожелали ему насобирать побольше конфет и шоколадок, но это лишь вызвало у Томми желание вообще обойтись без Хэллоуина.
Он стоял и смотрел на дверь. Ночной холод крепчал и всё сильнее пробирал Томми. Мальчик трясся, но не выпускал из рук синюю тыкву-ведёрко, которую дала мать. Синюю, как знак всему району, что её сын — инвалид. Точнее, аутист, но если он её поправлял, мать принималась крикливо отчитывать его прямо в уши. Иногда она ругала его при других родителях и их детях.
Мальчик взглянул на свои игрушечные часики. Уже половина одиннадцатого. Все прочие дети уже сидели дома, но он отправился за конфетами сам и молился, чтобы подольше не встречаться с матерью и папашей.
«Не глупи», — уговаривал он сам себя. «Ты дошёл в такую даль и уже у самой двери миссис Кинг. Надо всего лишь подойти и взять конфеты».
Глубоко вздохнув, Томми медленно и решительно двинулся вперёд. С каждым шагом он ощущал, как колотится сердце. Ветер доносил голоса неизвестно откуда, но явно не с прогалины вокруг домика. Когда мальчик добрался до крыльца, всё вокруг словно выросло в размерах, а сам он уменьшился, как будто забрёл в царство великанов.
Томми поднял кулачок и стукнул в дверь. Ничего. Наверное, надо постучать погромче. Он стукнул опять, теперь посильнее.
За дверью послышались тихие шаги, звучащие всё громче. Мальчик сглотнул и отчаянно вцепился в своё ведёрко. Пластик впивался в пальцы. За дверью что-то загрохотало, как будто с неё снимали цепочку. Снова загремело и ещё раз, и ещё. Сколько же цепочек на этой двери? Наконец щёлкнуло, словно отпёрли задвижку и дверь распахнулась.
Оттуда высунулась голова старушки, морщинистой, словно мятая рубашка, а затем та шагнула вперёд и показалась вся целиком. Если сравнивать с большинством взрослых и детей, то высокой она не была, да ещё и горбилась. Но в глазах Томми старушка ни ростом, ни возрастом не уступала деревьям. Она красовалась в розовом кардигане, а обута была, как заметил Томми, в истёртые серые тапочки; шерстяные, с торчащими по кромке чёрными волосками.
Миссис Кинг улыбнулась Томми, растянув рот прямой линией, как будто нарисованный, но, всё равно, она словно лучилась добротой. Глаза старушка держала полуприкрытыми, наверное, от утомления.
— Сладость или гадость, — выдавил Томми и протянул ведёрко к старушке.
— Ах, какая прелесть! — восхитилась миссис Кинг. Она огляделась по сторонам. — Ты здесь сам по себе, дорогуша?
Томми закивал.
— Где же твои мама и папа?
Мальчик замялся. Ему вовсе не хотелось ни жаловаться на родителей, ни ругать их. Так что он просто стоял и выжидательно протягивал синее ведёрко.
— Ладно, — сказала миссис Кинг, — ты добрался сюда целым и невредимым, а это уже идёт в счёт. И кого же ты изображаешь?
Сглотнув, Томми прошептал:
— Джейсона.
— О! — старушка улыбнулась ещё шире. — Кажется, нынешним вечером кое-какие из конфетных охотников уже так ходили. Должно быть, это персонаж из какого-то кино или вроде того.
— Это убийца из слэшера, — промямлил Томми.
— Ясно. Хм, не жалую я такие фильмы, но что ж теперь, — она кашлянула. — Конфеты лежат где-то тут. Потерпи минутку, лапочка. Ноги-то у меня уже не те, что прежде.
Миссис Кинг на минуту пропала. Томми терпеливо дожидался её. Она выглядела милой и ни чуточки не жуткой. Томми вспомнилась старушка, живущая на их улице. Поговаривали, что много лет назад её мужа забрал рак и хотя она всегда приветливо улыбалась и махала мальчику, гости у ней никогда не появлялись. Многие люди в её года коротают дни в одиночестве. Наверное, миссис Кинг тоже одинокая вдова. Томми не мог удержаться, чтобы немножко не посочувствовать бедной миссис Кинг. В глазах снова защипало от слёз.
Старушка появилась опять, со здоровенной стеклянной миской, которую умудрялась держать одной рукой. Она склонилась к Томми.
— Бери, что захочешь, — сказала миссис Кинг безмятежно-сладким голосом. — У меня их полно, так что не робей..
Неподдельная доброта этой старой карги слилась с непосильной виноватостью Томми и ужалила его, как пчела. В конце концов он разрыдался под маской. Мальчик уставился в землю и ревел.
— Да батюшки, — охнула миссис Кинг, её голос полнился участием. — Что ж такое?