Жизнь бесконечная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В прихожей к нему подошел знакомый военный, как оказалось, адъютант, и со словами: «Генерал-майор благодарит вас и просит принять…» — вручил Жоржу Акимычу объемистый пакет. Отказываться было неприлично и не к месту. Жорж Акимыч принял подарок и опомнился уже в генеральской машине, на которой его подвез к месту работы молчаливый, предупредительный шофер. Чтобы не возгордиться, он срочно ушел тогда в отпуск, а подарок незаметно подсунул в ящик верстака своему соседу справа Гоше Золотареву, который до сих пор сознательно выдерживал масть: ничего, мол, не видел и не знает. О своем поступке, чтобы не прослыть недотепой, Жорж Акимыч рассказал одной Клавдее, но та дипломатично промолчала в ответ. Так и остался для него открытым вопрос: правильно ли он поступил тогда или наоборот?..

Как-то, было уже под вечер, в квартиру позвонили. Жорж Акимыч встрепенулся, смахнул с колен котенка, заволновался вдруг, словно бы перед приемом к дантисту. Показалось ему сгоряча, что это Клавдея, может быть…

Но вошел какой-то хмурый, сосредоточенный юноша, почти, мальчик, жиденькая полоска усов едва пробивалась у него в положенном месте…

— Извините, — произнес он толстым голосом. — Я по объявлению… Попрошу вас глянуть… засорилось где-то или заедает… хрипит… — и вытащил из футляра кларнет. Жорж Акимыч, несколько удивленный, рассматривал некоторое время юношу и его затейливый инструмент; взлохматил затылок, внутренне радуясь, что пришла все-таки не Клавдея, не о чем было бы говорить, не зажила еще в сердце недавняя обида, а в расстроенных чувствах выяснять отношения — только лаяться, пускать слова на ветер… Любопытства ради он взял протянутый инструмент и откровенно полюбовался им. Это был так называемый корнет-а-пистон, известный ему с армейской службы, где играл одно время на флейте в гарнизонном оркестре, подменял ушедшего в отпуск товарища…

— Так, так, — произнес вслух Жорж Акимыч, обнаружив сбитый механизм одного из клапанов. Пока мальчишка скучал на стуле, он, побренчав в ящике кухонного стола, отыскал полоску фольги и сделал из нее прокладку. Укрепив плотнее дужку, поднес к губам кларнет, издал тоненький, жалобный звук, полувздох, похожий на стон осеннего ветра за окном…

— Приятный регистр, — небрежно отметил он, возвращая инструмент владельцу. — Тона не заедают, главное, пальцам легко. Что ж, пользуйтесь смело… Вы где учитесь, простите, в музыкальных классах или как?

— Спасибо… да, — привскочил юноша, принимая инструмент. — В музыкальной, да… то есть нет, я сам по себе, так просто… для души, — с этими словами он разжал кулак, протянул заготовленную трешку…

Жорж Акимыч машинально принял деньги и отступил на шаг в сторону; он стоял и рассеянно смотрел, как юноша аккуратно застегнул футляр, повернулся идти, толкнул плечом дверь…

— Молодой… гражданин… минутку, — спохватившись, остановил его уже в подъезде Жорж Акимыч.

— А это зачем… возьмите, — сунул он чуть ли не за шиворот нахохленному юноше трешку. — И не привыкайте, с таких-то лет… Нехорошо!

— Извините! — отстранил его руку тот и отчеканил свысока, даже снисходительно глядя на Жоржа Акимыча: — Я привык ценить чужой труд. Нас так учили…

— Где? В каком вузе, например?

— Почему? В школе…

— Ах, да… Детские годы Багрова-внука… Простите! Меня тоже кой-чему учили, — неопределенно проворчал себе под нос Жорж Акимыч, теряя интерес к разговору, потому что самого его в детстве воспитывали по-другому… Отец, бывало, возьмет за шиворот, встряхнет и скажет:

— Ты где ландрину взял, кто дал деньги?

— Тетка Ульяна дала, — буркнет он.

— А пошто так… за какой шиш? Просил, что ль?

— Не… Я у ей дрова помог складывать…

— А… дрова… За добро, значит, деньги брать? Я тебя… За крючок повешу, сушиться… Вот как!..

— Представьте себе… Да, да… Исключительно строгие были времена, — покивал его неожиданный собеседник, хитроватого вида старичок, с модерновой суковатой палкой с набалдашником цвета слоновой кости. Он забрел в квартиру, судя по всему, от нечего делать, поболтать, и Жорж Акимыч, повинуясь минутному порыву, ему и рассказал про недавний случай.

— Как вспомнится… у нас батя тоже… На что уж строгий был… Не пикнешь… Мы в Тамбовской губернии проживали… И, как водится, что год — недород. А чтоб насчет воровства, помню… Нет, не бывало. Исключено… Батя печенки отшибет… Как же?.. Тамбов-город знаете? Не приходилось бывать?..

— Понимаю вас. Слыхал… И мы если, например, в лапу начнем брать, налево-направо, что ж получится? Шагу не ступи без копейки… Сами себе противоречим… объективно если разобраться…

— А… субъективно? Э… — хихикнул старичок, приподняв облезлую бровь…

— Это… бред, лаконично говоря, — нахмурился Жорж Акимыч, искоса посматривая на затейливую палку старичка и собираясь спросить в свою очередь, где он такую откопал и сколько стоит? На всякий случай одернул его: — А вы мне хрестоматийные параграфы не вешайте… Я их все прошел… на собственной шкуре. Вот так!.. В шахматы не играете? Партийку, может?..

— Извините… Я не против… В природе нет пустоты, у ней всегда всего полно, — упрямо гнул неизвестно куда свою линию старичок. — У меня самого на сердце камень с пуд, жить не дает… В этом есть своя, как вы говорите, объективная закономерность… Прошу вас!..

— У всех камень… Ваш ход. У меня, например, два камня, и то…

— Нет, я виню только себя… Уехал из дома… Отца родного в больнице оставил… Хоть и причина уважительная была, индустриальный гигант возводили… Матери родной, сердечной, глаза не закрыл, младшего братишку до ума не довел — сбился с пути… Драма в трех действиях… Нет, вы понимаете! Казню себя день и ночь, несвоевременно, а казнюсь!

— Родителей — оно… того, прежде всего надо чтить. Я, например, своих добросовестно на погост спровадил… А что в итоге? Поздно об этом…

— Да… конечно… Вы, скажем, на свирели играете… Это редкость исключительная в наши дни. Соглашусь с вами… А можете вы для меня исполнить что-нибудь? Я с детства очень уважаю этот редкостный дар…

Делать оставалось нечего, Жорж Акимыч с грохотом придвинул к себе сундучок и полез в него…