Жизнь бесконечная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Если хочешь, Жора, настоящие мужчины о своем окладе не говорят. Не принято. У них навар… всегда… А ты стесняешься пенку снять, даже и где можно… Я, конечно, с одной стороны, Клавдею не поддерживаю. Хоть она мне и подруга. Прямо тебе скажу, — круто переменила тему Дусик, бросив испытующий взгляд на собеседника, и отвела глаза, вскинув на лбу все свои морщины и морщинки, хорошо заметные под толстым слоем пудры. — Привыкла к безалаберной жизни. Конечно… Мишка, когда раньше в карты играл, по ресторанам с ним шлындали, вещи из дефицита доставал. То да се… Вот и осталось у ней… С другой стороны, пойми сам… Что нужно женщине для счастья? Чтоб все было у нее уютненько, ладненько, приятненько… прежде всего… Ты как думал?

Жорж Акимыч ни с того ни с сего вдруг схватил котенка за шиворот и высоко поднял над головой, подержав некоторое время на весу, осторожно опустил на пол…

— Если хочешь, Жорочка, с хорошей женщиной остаться… найди прежде самого себя. А не таись, как ты… Понял?

— Да!.. Ты имеешь в виду, что я — во! — лох, да? Ботало коровье… Так? Понял вас… Я мастер! Прежде всего… И по срочному могу, и по набойкам, и на заказ… Объективно? Нет?..

— Сапожников, Жора, хоть… до Москвы ставь… Этим не удивишь… Ты скажи, какая у тебя своя струнка есть… чтоб для души что-нибудь… Вот и обжегся… видишь… Ты хоть смолоду кем был?.. Ну, кем мечтал стать? Помнишь?

— Тебя это волнует? Пятку жмет? Так?.. А в Комарово не хочешь? Напрочь… Приколоти тогда подошву, Дусик. Ухо от тебя болит…

— Сам ты… гвоздодер ржавый, — не обидевшись, фыркнула Дусик. — И не мечтал, поди, ни о чем? Даже в циркачи податься? Ну, даешь, Жорочка… Бедненький ты… Я и то, как дурочка, в балерины мечтала. И теперь даже тянет… Ей-бо!

— А… раз тянет… Замри! Я устрою им… Кое-кому, кордебалет… вприсядку. Обещаю!.. Подымай, Дусик, выше юбку. Сейчас будет тебе… танец маленьких лебедей. — С этими словами Жорж Акимыч с грохотом придвинул к себе пузатый сундучок с медными полосками по краям и, порывшись в нем, вытащил длинную замызганную дудку с прожженными дырками. Послюнявив кончик, приложил к губам, вывел на ней залихватскую, нехитрую мелодию… Вскоре они допили остатки Клавдеиной бражки, которую Жорж Акимыч случайно обнаружил в подполе, и он хотел было убрать дудку обратно в сундучок…

— А ну дай, — попросила Дусик и, не дожидаясь разрешения, отобрала у него инструмент. Повертев его, свистнула несколько раз…

— Откуда у тебя такая? Красуля…

— Все оттуда же, — буркнул Жорж Акимыч, аккуратно заворачивая дудку в чистую тряпицу…

— Память как вроде, — неохотно пояснил он. — Я до армии скотину пас… Вот и осталось… Свирелька…

— Ага… вот, видишь, Жора… есть же у тебя, оказывается, свое, личное, — обрадовалась чему-то Дусик, шутливо погрозив ему пальцем. — А то представляешься. Женщины, к твоему сведению, прежде всего у мужчины душу ценят. Прежде всего, Жорочка… Потом уже начинаются свары, деньги… разлад… А поначалу им душу свою вынь да положь… Вот, Жора… Ты как думал?

— Души мне ваши ясны… в общих чертах, — устало отмахнулся Жорж Акимыч, продолжая размышлять о своем нынешнем пиковом положении, приставшем к нему болячкой в груди, которую, он чувствовал, не вылечить так сразу, в один присест. — Третью жену меняю, дак…

— А ты ей поверь… поверь женщине и сам раскройся, тогда и будешь не один. Ты ведь от них прятал свою душу, боялся ведь? Одних сплошных пакостей ждал и не показывал им, какой ты есть на самом деле. А ты докажи, что и любить умеешь и отдать себя. Не взаймы, Жора, а всерьез… И полюбят тебя… на самом деле. Ей-бо!

— Отдай вам… за рубль… Потом за сотню не вернешь… Так?

— Не ври, мальчик. Ты же паинька?.. Паинька… я знаю, только себе на уме… оттого тебя и женщины избегают. А ты объявись, какой ты есть на самом деле, любая сразу спохватится… Я б на твоем месте повесила объявление: обучаю игре на свирели, ей-бо!.. Знаешь, как сразу бы тобой заинтересовались. Женщины, они все необычное любят. Сразу бы к тебе валом повалили… выбирай любую… ей-бо!

— Оставь!.. Ладно… Ботало… — с досадою одернул ее Жорж Акимыч. — Дочку скоро от первой замуж буду выдавать… Давай-ка покемарим, Дусик, или… по домам…

— А ты не жмурься, дорогуша. После поймешь. Как женишься, сразу на свадьбу зови, а я тебе покамест объявлений настряпаю и, где надо, повешу. Поглядишь сам после. Поймешь…

Жорж Акимыч едва выпроводил ее и тут вспомнил, что собирался написать длинное письмо Клавдее, где хотел выложить все-все, что он думал о ней… О том, что она не ценила его, в свою очередь, не уважала в полной мере как специалиста, а следовательно, и как человека… Во многом хотелось обвинить ее в откровенной, категоричной форме, да что-то все слова растерялись, словно бы вышибло их из головы. Помявшись немного за столом, отправился спать…

Вольно или невольно, хотела того или нет безалаберная Дусик, она все-таки задела одну из больных струн в растревоженном сердце Жоржа Акимыча. Когда-то, еще в ранние юношеские годы, цыганка ему прямо наворожила, что из-за своей простоты будет он страдать всю жизнь. И как в воду глядела…

Хотел было после армии поступить в училище на модельщика, его отговорили, заставили подать заявление в другую группу, на электромонтажника, где был недобор. После окончания работал на высотной стройке, упал, покалечил ногу, остался полуинвалидом. Переменил много профессий, прежде чем прибиться в быткомбинат, где и осел вроде бы. Опять же, как сказать, нет-нет и вспомнится вдруг: лес, заливная речка, мокрый, хлябнущий луг со скрипами дергачей, коровьи ласковые, терпеливые глаза, и грусть возьмет… Так ли распорядился своей жизнью? Не дал ли маху где-то? Ремесло в руках есть, может, обратно податься в деревню?.. Но привык уже к городской устоявшейся жизни, где своя законная работа, квартира со всеми удобствами, никаких посторонних хлопот, кроме семейных, прости господи… В деревне, поди, остались еще не разболтанные цивилизацией женщины, — не давала покоя тайная мысль, — глядишь, может, и жизнь скорее бы наладилась?..

Одному не научился — ловчить, зашибать деньгу. Старался делать все за совесть, левых заработков не имел и чурался их, хотя мог бы, конечно, иметь… Как говорила не раз Клавдея в сердитые минуты, что золотые, мол, руки, да голова серебряная, а чужой не пришьешь…

Чтобы представить фактическое состояние души Жоржа Акимыча к данному периоду его жизни, пришлось бы вспомнить характерный эпизод, происшедший с ним с год назад и оставивший заметный след в его биографии…

Незадолго до октябрьских праздников шла обычная утренняя летучка, главный инженер разбирал работу цехов; отметил сапожный, неизменно передовой, поругал химчистку, вечного козла отпущения… Тема была привычной, и Жорж Акимыч отвлеченно зевал… Неожиданно вошел директор и, обратившись лично к нему, попросил срочно зайти в кабинет. Жорж Акимыч энергично почесал густой загривок, захромал наверх…

В директорской боковушке, куда он, постучавшись, вошел, кроме Пал Семеныча находился высокий, молодцеватый военный в чине капитана, он встал и отрекомендовался за руку, назвал свою фамилию, которую Жорж Акимыч сразу же позабыл…

— Мне рекомендовали вас, — сказал он далее, — как одного из лучших работников. Имею к вам просьбу от начальника штаба округа сшить сапоги на заказ, для парада…

Жорж Акимыч не подал вида, что растерялся в первую минуту или тем более сбит с панталыку. Он прошел и молча, с достоинством сел на предложенный ему стул, выслушал сначала военного, потом директора и после ряда профессиональных вопросов дал свое согласие…

Тут же директор выдал ему под расписку опойковые мягкие голенища с передами и освободил его от основных работ сроком на три дня… Все остальное было делом техники и глазомера самого Жоржа Акимыча.

Сапоги были сшиты в срок и после тщательной примерки на квартире остались у генерала…