Опавшие листья!..
Припустив бегом вдоль берега, я только шагов через сто вспомнила о брошенном ведре.
Ладно, соберу в подол. До ведра как-нибудь дотащу.
Серебряные травинки хрупали под ногами, а потом застучали серебряные листья — блестящие, новенькие, как только что отлитые монетки.
Упав на колени, я принялась сгребать их в подол юбки, прихватив его кульком. Главное, чтобы ткань выдержала. Но Торстен не тратил на меня тонких тканей. Моё платье больше походило на мешковину. Кто же знал, что грубая ткань придётся так кстати?
Наконец, листьев было собрано достаточно, и я попыталась встать со своей драгоценной ношей. Мышцы задрожали от натуги, и подол затрещал, но я всё-таки поднялась и поковыляла обратно. Сердце билось и от тяжести, и от волнения.
Столько серебра! Заплачу долг, уеду… далеко уеду!..
Я с трудом сделала несколько шагов, выдохнула, случайно посмотрела в сторону — и чуть не вскрикнула от страха. Не вскрикнула, но подол юбки выпустила, и листья посыпались вниз, больно ударив меня по ногам.
Но я почти не заметила боли, потому что в зарослях бузины стоял человек. И смотрел на меня. И лицо у него было такое, что и в страшном сне не привидится…
Оно было серое, словно осыпанное золой, и его искажала гримаса ужаса и боли — рот широко открыт, глаза выпучены.
Только проходило мгновение, другое, а глаза так и оставались выпученными, а рот — открытым. Ничего не менялось, и я, немного отдышавшись, осмелилась подойти поближе.
Это не человек. Это — статуя. Огромная серебряная статуя.
Человек сделан в полный рост. И будто бежит. Руки согнуты в локтях, кулаки сжаты, ноги согнуты в коленях, одна нога зависла в воздухе, другая касается земли носком сапога. Даже сапог сделан искусно — видны все шовчики, все складочки.
Я протянула руку и слегка толкнула статую. Она качнулась и тяжело упала.
Статуя…
Фу ты… Мне подумалось, что я увидела колдуна. Или чёрта какого-нибудь.
Чуть поодаль стояла ещё одна статуя — тоже бегущего человека. Куртка на нём была с оторванной пуговицей — пуговица висела на тонкой серебряной канители, а на рукавах были прорехи. Рот статуи тоже был уродливо разинут, словно в истошном крике.
Зачем надо было тратить драгоценный металл на статуи уродливых оборванцев, в нелепых позах, да ещё и ставить их здесь, в лесу?
Говорят, в столице есть статуя принца Рейва, и она целиком из серебра — король поставил в память о сыне, который победил дракона и погиб. Принцу было всего двадцать два года. Вот на что надо тратить серебро и мастерство — на статуи героев. А не на это…
Немного дальше я заметила третью статую — мужчина присел на корточки и закрывал голову руками. Словно боялся чего-то…
Или кого-то?..
Дракона? Колдуна?..
Радость от нежданного богатства исчезла мгновенно. Вебранд говорил, что его брат окаменел, когда пошёл колдовской дождь. А что если брат не окаменел, а… превратился в серебряную статую? Тогда все эти люди, все эти звери… Взгляд мой упал на серебряную лисицу, которая высунула из кустов острую морду, да так и застыла навечно.
Дождь…
Я взглянула на небо, и похолодела — над лесом собирались тучи. Низкие, серые тучи. Явно дождевые. Неужели, это место почувствовало нового охотника за серебром, и сейчас отомстит?..
Тучи наползали, словно там, в небесах, ревела настоящая буря. Забыв о серебряных листьях, я бросилась бежать вдоль берега озера и внезапно поняла, что спасаюсь бегством точно так же, как те мужчины, превращённые в статуи. Если не успею, то и моя фигура с дико разинутым ртом будет украшать это прекрасное и страшное место!
Я бежала, не разбирая дороги, не глядя под ноги. Вдоль берега, потом прямо — и вон из этого леса! Как можно быстрее! Прочь!..
Небо темнело, тучи казались свинцовыми, а не серебряными — я постоянно задирала голову, боясь, что вот-вот закапают первые капли.
Когда я в очередной раз посмотрела на небо, а потом — перед собой, то увидела ещё одного человека, превращённого в серебряную статую. Он сидел на камне, на берегу озера. Странно, что я не заметила его первым, тогда бы меньше испугалась. Наверное, этот человек сидел здесь уже много лет, потому что серебро потемнело и казалось почти чёрным. Человек сидел сгорбившись, поставив локти на широко расставленные колени. Кисти рук были почему-то светлыми…
И тут статуя подняла голову. Лицо тоже было светлым, но вовсе не серым.