Значит, завтра опять будет ветер. Будет холодно, но лучше пусть ветер, чем… каменный дождь.
Когда я вышла за город, и впереди замаячили деревья Серебряного леса, решимости у меня поубавилось. Но — вернуться?.. Нет, я даже не допускала такой мысли.
Ветер пытался сорвать с меня накидку, растрепал волосы, а я всё шла и шла вперёд, волоча тяжёлое деревянное ведро, а нож был заткнут у меня за поясом.
Наберу этих проклятых веток, отдам Торстену, пусть подавится, и уйду.
А куда уйду?..
Куда мне пойти?
Да какая разница? Куда-нибудь. Лишь бы подальше отсюда.
Оставлю пару веток и себе, на них можно будет купить хлеба, переночевать где-нибудь. Или можно оставить три ветки, или четыре…
Чем ближе я подходила к лесу, тем выше казались деревья. Будто вырастали на глазах, тянулись к небесам.
Крайние были обычными деревьями, с пожухлой осенней листвой, а те, что росли дальше, и впрямь светились каким-то особенным, белым светом. Невольно я ускорила шаг, перескочила через ручей, перебралась через груду камней и очутилась в заповедном лесу.
Здесь было тихо-тихо — ни шороха, ни треска сучков. Под ногами был слой опавшей листвы, но она была влажная, прелая, и я ступала почти бесшумно. Но вот подул ветер, и раздался тонкий звон, словно звенели колокольчики, которые перед зимним солнцестоянием приор Годвин вывешивал у дверей церкви, чтобы «напоминали о серебряных ангельских трубах».
Я всегда думала, что ангельские трубы должны были звучать погромче, но услышав серебряный перезвон остановилась, испуганно оглядываясь по сторонам. Пожалуй, покажись сейчас из чащи ангельская процессия или колонна фей и эльфов, я бы не слишком удивилась. Но никто не вышел ко мне навстречу, а звон продолжал звучать совсем рядом.
Подняв голову, я догадалась, что это звенят листья. Они были серебряными, и когда ветер колыхал их на тонких серебряных черешках, листья звенели, как серебряные колокольчики.
Это было удивительно и красиво…
Жаль только, но серебряные листья были на самом верху, и добраться до них я никак не могла. Но ветер усилился, и нежный мелодичный перезвон раздался из глубины леса, словно зазывая меня, заманивая.
И я пошла вперёд — на этот заманчивый перезвон. Похоже на звон серебряных монет, которые Толстый Торстен ссыпает в кошелёк после того, как подсчитал вечернюю выручку.
К звону присоединился звук воды — но не текущей реки, а совсем другой звук. Так шумит вода, когда обрушивается с высоты.
Деревья расступились, и я оказалась на берегу лесного озера. По его берегу росли серебряные буки — стройные, прямые, По ту сторону в озера был водопад — вода серебристыми струями сбегала по камням, как по ступеням. От воды поднимались клубы брызг, они перемешивались с полосками седого тумана, который наплывал из чащи, и это тоже было очень красиво.
Как такое красивое место может погубить?..
Я сделала ещё шаг вперёд, и под ногой тонко хрупнуло. Посмотрев вниз, я обнаружила тонкие серебристые травинки, высовывавшиеся из земли. Рядом с травинками росли серебристые грибы на тонких ножках. Мухоморы и бледные поганки. Только шапочки мухоморов были не красными, а серебристо-серыми, с выпуклыми «веснушками». Не утерпев, я опустилась на корточки и дотронулась до одного из мухоморов.
Он был неживой. Холодный, как серебряная ложка, с которой приор Годвин причащал нас каждое воскресенье вином.
Настоящее серебро…
Я уронила ведро и двумя руками вцепилась в гриб, пытаясь его отломать. Но ножка оказалась крепкой, и мне никак не удавалось её согнуть. Поганки тоже не удалось сорвать, а травинки, которые легко ломались, были слишком мелкими.
Оглянувшись, я увидела в траве зайца — совсем как живого, у которого можно было различить и усики на носу, и каждую шерстинку на ушах и хвостике. Такая тонкая работа! И кто-то оставил это сокровище в лесу! Бросил!..
Схватив зайца под бока, я с усилием подняла его. В нём было фунтов восемь веса! Толстый Торстен с ума сойдёт! И почему я раньше не догадалась сходить в этот лес?!.
Дотащив зайца до ведра, я попыталась засунуть его внутрь, но заяц был толстый, и уши мешали, в ведро он никак не помещался. Может, донести его просто так? Но мне нужно ещё серебро — чтобы продержаться какое-то время, как окажусь на свободе. Ухо этому зайцу точно не отломаешь. Надо найти что-то поменьше… Ветки. Серебряные ветки.
Бросив зайца, я подбежала к ближайшим деревьям. Увы, и на них серебряные листья росли слишком высоко. Я попыталась залезть по серебряному стволу, но постоянно соскальзывала.
Нет, так не пойдёт…
Снова оглядевшись, я заметила и с сожалением отвернулась от прекрасной статуи оленя, искусно отлитой из серебра, стоявшей почти у самой кромки озера… Что же взять?..
Солнце выглянуло из-за серебристых крон, просияв ярко и чисто, и земля по ту сторону озера блеснула, как покрытая снегом.