Хозяин серебряного леса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бросив котёл, я поспешно вытерла руки, зачерпнула из котла две кружки пива, даже не потрудившись процедить, и побежала обратно в зал, стараясь не расплескать.

— Выдрочка, горячей воды нам, да поскорее… И холодненькой родниковой воды кувшинчик… И винишка туда немного намешай… Фу, голова прямо раскалывается!.. — по лестнице, позёвывая и потряхивая неприбранными волосами спускались «дочки» хозяина.

Никакими дочками на самом деле они не были, а обслуживали постояльцев, если тем хотелось получить немного женской ласки на ночь. Чтобы не платить налоги, как за содержание дома терпимости, Толстый Торстен ловко придумал называть женщин, зарабатывавших любовью, дочками, и с честными глазами врал, что каждая — его самое-пресамое любимое детище.

«Дочки» не обижали меня, не то что хозяйка, поэтому я старалась услужить им в первую очередь. Сама домоет котёл, если сильно понадобится. Я отнесла пиво, и опять побежала в кладовую, чтобы отлить вина. Вчера «дочки» работали далеко за полночь — смех и пьяные крики постояльцев не утихали до третьих петухов. Так что не удивительно, что с утра девчонки были похожи на вяленых вобл.

Смешав вино и родниковую воду, я поставила кувшин на лёд, чтобы остыл, а сама, обжигая пальцы, вылила кипящую воду из котелка в бадейку и понесла наверх, стараясь не расплескать.

— Выдра! Котёл! — донёсся яростный вопль из кухни.

— С-сейчас! — отозвалась я и убежала на второй этаж, где были комнаты «дочек».

Сегодня здесь был полнейший разгром — на столе валялись чулки вперемешку с полупустыми тарелками, опрокинутыми кружками, хлебными корками и обглоданными куриными костями. Пахло кислым вином, потом и крепким запахом мужской страсти. Я уже умела его отличать, и боялась, как огня. Самое страшное, что может случиться — это если Толстый Торстен вздумает и меня назвать «дочкой». Нет уж, лучше драить котлы, полы и перебирать чечевицу.

Поставив бадейку возле камина, я сбегала за кувшином с водой и протёрла фартуком несколько кружек. Когда «дочки» вернулись — всё ещё заспанные и помятые, но уже с заплетенными косами, вода уже ждала их. И горячая, и холодная.

— Ой, Выдрочка, ты просто прелесть, — сказала Мюсла, сразу выпивая полкружки воды одним глотком и бросаясь на постель всем своим полным, ядрёным телом, так что ножки кровати заскрипели.

— У меня до сих пор в голове — как барабаны бьют, — пожаловалась Афла и прижала тонкую руку ко лбу. — Я думала, эти козопасы никогда не успокоятся… Мне сейчас помыться и чего-нибудь лёгенького на перекус… Что там мамаша сегодня готовит?

— Б-баранью п-похлёбку, — ответила я.

— Фу-у-у! — простонала Афла. — О баранине даже думать сейчас не могу. Мне хлеба с мёдом и маслом.

— А я — с удовольствием горячей похлёбочки, — промычала Ингроса, жадно допивая вторую кружку. — Но сначала надо умыться. От меня за десять шагов воняет козьими шкурами и сеном! Эх, ну и ночка была! Но козопасы крепкие, а мы, девочки, их крепче.

— Да уж, — хихикнула Мюсла. — И за сегодняшнюю ночь хозяин должен нам заплатить вдвое. Мы старались.

— Ага, дождёшься у этого скряги снега зимой, — вздохнула Афла, потёрла лоб и принялась обмахиваться ладошкой. — Сегодня я целый день в постели. Мне нужен отдых. Выдрочка, принеси хлеба с мёдом и маслом... И ещё можешь пряничек с вареньем захватить...

— Что стонешь? — Ингресса подсела к мутному зеркалу, в котором с трудом угадывалось отражение, и достала гребень. — Тебе-то грешно жаловаться. С тобой ведь наши козлики сразу рассчитались. Я видела, как ты монеты в чулок прятала.

— Это не плата! Это подарки! — возмутилась Афла. — Просто не жадина попался!

— Повезло тебе, — опять захихикала Мюсла.

— Вы просто мне завидуете! — продолжала возмущаться Афла. — В кои-то времена доброго человека встретила… Он, кстати, жениться на мне обещал!

— Обещал, а потом протрезвел… — тут Мюсла расхохоталась, но сразу же оборвала смех и поморщилась, сжимая виски.

— Вы все завидуете! Злючки! — Афла надула губы и приобняла меня за плечи. — Одна Выдрочка меня любит… Ты их не слушай, Выдрочка. Как встретишь доброго и не жадного — хватай его двумя руками, второй раз может не повезти. Ты хоть и красивая, а всё равно не зевай. Слушай, что говорит сестрёнка Афла…

— А ты что своего нежадного не схватила? Двумя руками? — Ингресса доплела косу и зевнула, а Мюсла снова засмеялась.

— А-ха-ха! Смешно-то как! — передразнила их Афла. — Вот сбегу, будете знать. Придётся вам тут за двоих работать. А я... а у меня будет свой дом, ферма, и муж, который мне в рот смотрит.

— Или ты ему в штаны! — продолжала потешаться Мюсла.

Ингресса смеяться не стала, а укоризненно покачала головой.

— Сбеги, сбеги, Афлочка, — сказала она безо всякого выражения. — С рабским браслетом далеко не сбежишь. Найдут, вернут, и уши подрежут, как свинье. Кому ты безухая будешь нужна?

— Выдра! Котёл!! — донеслось с первого этажа, и я, махнув «дочкам», побежала в кухню.

Это был обычный день, полный беготни и работы, как и тысячи дней до этого. Я мыла, вытирала, резала мясо, помешивала похлёбку, носила воду в комнаты, стараясь не думать, ничего не видеть и не слышать вокруг себя. Потому что так было легче. Проще плыть по течению. Если не видишь подводных камней, их как будто и нет. Так учили меня «дочки» хозяина. И я хотела бы им верить, но в глубине души сомневалась в правильности этих слов. Если броситься в горную реку, представив, что там нет порогов, пороги никуда не исчезнут. И рано или поздно тебя шваркнет об камень.

Тут я невольно коснулась своего затылка. Шрам чувствовался даже через волосы. Наверное, мне было очень больно, когда я ударилась. Но я не помнила этой боли. И не помнила, как его получила. Моя жизнь началась шесть лет назад, когда я открыла глаза и увидела себя на постоялом дворе Толстого Торстена.