Современное общество не только оценило значимость сплетен и слухов, но и осознало возможности их картирования, объединения в кластеры, выстраивания в рейтинги. Вошло в обиход слово слухмейкеры – производители слухов, фабриканты сплетен. Памятники Сплетне установлены в американском Нью-Джерси, немецком Зиндельфингене, других городах.
В публичном пространстве сплетня постепенно утрачивает оценочный негатив, все меньше ассоциируется со злоязычием и трансформируется в информационный повод, пиар-акцию, бренд-технологию. В цифровую эпоху сплетни-слухи органически встраиваются в общий информационный поток, не образуя параллельного и автономного канала коммуникации. В виртуальной среде размываются параметры официальности и критерии достоверности. Передавая какую-либо новость, СМИ часто ссылаются на персональные блоги интернет-пользователей, их личные страницы в социальных сетях.
К тому же сегодняшний формат интернет-новостей фактически не ранжирован – и, открывая какой-либо официальный сайт, мы видим по периметру экрана всплывающие окна с интригующими или шокирующими сообщениями.
Вредоносные интернет-сплетни часто открываются по фишинговым ссылкам, позволяющим злоумышленникам воспользоваться нашими персональными данными (англ. fishing – выуживание). Здесь злоречие соединяется уже с мошенничеством. Прежде любопытной Варваре «отрывали нос», нынче опустошают кошелек. Причем легко заметить: по частотности лидируют все те же устрашающие и порочащие тексты.
Интернет-сплетни часто также аффилированы с веб-контентом, нацеленным на извлечение прибыли от онлайн-рекламы в ущерб профессиональной этике и качеству информации. Такая информация получила обобщенное уничижительное название кликбейт (англ. click – щелчок + bait – наживка). Кликбейт интригует завлекательными образами, эпатажными картинками, скандальными заголовками, загадочными формулировками.
В сообщениях подобного рода часто используются приемы гиперболизации и умолчания: значимость самого события преувеличивается, а подробности и значимые детали опускаются.
На пути к искомой новости не менее велик риск нарваться на рекламу кефирной диеты или средств от импотенции. А иногда и на персональный блог какого-нибудь предприимчивого хитрована, использующего фальшивые новости для самопиара. Аббревиатура ОБС нынче расшифровывается как «один блогер сказал». Хотя, шутки ради, можно расшифровать иначе: интернет – это Одна Большая Сорока.
Современная молва принимает облик фактоидов и фейков.
Фактоид (англ. fact – факт + греч. eidos – форма = букв. «принимающий вид факта») представляет собой ложное или недостоверное утверждение, облеченное в форму правдивого и выдаваемого за действительное. Истинность спекулятивно декларируется самой публикацией новости, ее появлением в печати. Понятие было предложено еще 1973 году американским писателем Норманном Мейлером в биографии Мэрилин Монро. В авторском определении это «факт, не существовавший до того, как он появился в журнале или газете». Сейчас фактоид постепенно входит в научную терминологию.
В разговорном обиходе употребляется понятие фейковая новость (англ. fake – фальшивка, подделка) – то есть непроверенная, а чаще вообще выдуманная, мистифицированная и искусственно «вброшенная» в публичное пространство. Выражение близко просторечному «липа», а применительно к СМИ – уже упомянутой «утке». Фейковыми могут быть не только отдельные сведения, печатные и сетевые публикации, но также веб-сайты и аккаунты в соцсетях. Распространители фейков получили название инфекционных агентов. Администрация «Твиттера» ввела процедуру верификации пользователей в целях борьбы с фейками.
По своей сути фактоиды и фейки – разновидности медиавируса (англ. media virus): информационного события, прямо или косвенно вызывающего заметные изменения в жизни общества. Предложенный американским специалистом Дугласом Рашкоффом, этот термин применяется ко всей информационной сфере – и к медиапространству, и конкретно к виртуальной реальности. Медиавирусы могут внушать людям ложные идеи, искаженные представления – в таких случаях в качестве синонима ученые используют понятие псевдособытие (англ. pseudoevent).
Игнасио Диас Олано «Наказание сплетницы (Злословие и наказание)», 1910, холст, масло
Не так давно в речевой обиход вошло сленговое понятие хайп (англ. hype – шумиха, ажиотаж), означающее агрессивную стратегию самопрезентации и создания публичного образа; скандальную популярность, искусственную стимуляцию общественного интереса. Для хайпа активно используются слухи и сплетни – как речевое манипулирование, а часто и как инструмент обмана.
Наконец, со сплетничеством отчасти связано и понятие дисклеймер (англ. disclaimer), означающее письменный отказ от ответственности за возможные последствия поступка, совершенного вследствие действий заявителя этого отказа либо третьих лиц. Слово пришло из США, но суть его вполне ясна из русской пословицы: За что купил – за то и продаю.
Дисклеймер получил наиболее широкое распространение в творческих сферах: кинематографе, книгоиздании, журналистике. Популярное начало романов – уведомление о том, что «все герои являются вымышленными». Многие фильмы предваряются титром «любое совпадение персонажей с реальными людьми случайно». Периодические издания украшаются фразой «редакция не несет ответственности за содержание авторских материалов».
Одна из самых насущных проблем современности – проблема ответственности за сказанное и написанное.
Это фрагмент из «Петербургских писем» Глеба Успенского 1892 года, а ведь кажется, что речь о сегодняшнем дне. По-прежнему слух и сплетня заменяют факт. По-прежнему общественное мнение занято или принуждено интересоваться грязнейшими, возмутительнейшими, по сердцу скребущими историями. И по-прежнему все проходит как дым, как облако.
Глава V
Дурная бесконечность. Порицание, осуждение, критиканство
Пере Боррель дель Казо «Убегая от критики», 1874, холст, масло
Испанский художник Пере Боррель дель Казо создал нетривиальный символ бегства от критики. Картина необычна: напуганный юноша кажется трехмерным и будто бы оживает, пытаясь выбраться из рамы. Этот художественный прием называется тромплей (фр/trompe-l'reil = tromper – обманывать + I'reil – глаз; обман зрения) – создание оптической иллюзии объемного изображения в двумерной плоскости.
Символ дель Казо очень емкий и точный. Человек по природе слаб, подвержен порокам, но страшится осуждения. Однако избежать его невозможно. Жизнь без критики – иллюзия, как иллюзорна картина-обманка. Юноша стремится выйти из какой-то темной неясной пустоты – условного пространства, которое можно наполнить любым вещным содержанием и представить во множестве жизненных ситуаций. Бегство от критики – дурная бесконечность из ниоткуда в никуда.
Склонять во всех падежах
Обобщенно порицание можно определить как выражение неодобрения, презрения, отрицательной оценки с расчетом вызвать эмоциональную реакцию. Неодобрительная лексика, слова и выражения с осуждающим значением называются в лингвистике пейоративы (лат. pejorare – ухудшать) и дерогативы (англ. derogatory term – уничижительный термин; фр. pejoratif – уничижительный).
Русский язык на удивление богат глаголами, представляющими разные способы и формы порицания: бичевать, бранить, ворчать, выговаривать, громить, грызть, дрючить, журить, жучить, зазирать, клеймить, корить, костерить, обличать, одергивать, отчитывать, пенять, песочить, пилить, попрекать, пробирать, пушить, разносить, распекать, разоблачать, распатронивать, ругать, срамить, укорять, упрекать, хаять, чихвостить, шпынять… В старину употреблялось еще выражение ка(о)стить – то есть ругать, бранить. В словаре Даля оно толкуется как производное от слова касть – гадость, мерзость, сор.
В книжной речи используется еще слово хулить – резко осуждать с целью опорочить, дискредитировать. Хула сближает порицание с оскорблением (гл. II). Однако в строгом смысле разница между этими формами злоречия заключается в цели высказывания. Порицанием желают смутить, оконфузить, вызвать стеснение. Тогда как оскорблением хотят главным образом унизить, обесчестить.
Если оскорбление всегда нацелено на конфронтацию и вражду, то идеальная цель порицания – раскаяние адресата: признание вины, сожаление о проступке, просьба о прощении, раскаяние. Последнее может выражаться в самобичевании. А здесь часто скрывается манипуляция: упреждение нападок, уклонение от критики, отвлечение внимания от более серьезных прегрешений. Недаром в народе говорят: укори себя, пока этого не сделали другие и пока себя не поругаешь, другие не похвалят (подробно – в следующей главе).
Альфред Стевенс «Прощение», 1849, дерево, масло