На втором я развернулся дальше, чем собирался.
На третьем споткнулся и сел в траву.
Я поднялся, отряхнулся и по дороге случайно посмотрел на окно.
Возле него стоял Артур.
По тому, как он стоял, было понятно, что стоит он там не первую минуту.
Он открыл раму.
— Молодец.
И ушёл.
Не остановил. Не поправил. Не засмеялся.
Три вещи, каждая из которых что-то значила, и все три указывали в одну сторону.
Я посмотрел на палку ещё раз.
Артур не выходит из дома без меча. Он его точит, перематывает, меняет и стачивает до того, что меч приходится заменять целиком. Он встаёт до рассвета, чтобы махать им во дворе, когда никто не видит.
Значит, здесь это не увлечение. Однажды он станет учить и меня — иначе зачем было говорить «молодец».
А пока можно не терять время.
С того дня я выходил во двор всякий раз, когда появлялась свободная минута.
Получалось плохо.
Получалось плохо очень долго — настолько, что я перестал ждать, когда станет хорошо, и начал смотреть только на вчера. Вчера палка уходила в сторону на каждом втором взмахе. Сегодня на каждом третьем.
Этого хватало.
Так прошло четыре года.
Артур не раз замечал мои утренние упражнения и ни разу не вмешался. Иногда, проходя мимо, улыбался.
Однажды я всё-таки спросил, когда он начнёт учить меня по-настоящему.
Отец рассмеялся.
— Всему своё время. Вот исполнится тебе семь — тогда и займёмся основательно.
Этот ответ я слышал потом ещё несколько раз, слово в слово, и в конце концов перестал спрашивать.
Оставалось наблюдать, запоминать и каждое утро выходить во двор с деревянной палкой.
Глава 3. Перед праздником
Палка ушла ниже, чем я её вёл.
Не намного. На ладонь.
Но я её туда не направлял.
Я остановился и попробовал ещё раз, медленно. Рука дошла до того же места и там осела — сама, без меня.