Из кухни тянуло жареным мясом со специями.
— Вернулись, мои воины?
Нири обернулась от стола и улыбнулась, и улыбка держалась ровно до того момента, когда её взгляд опустился на нагрудник.
— Что случилось?
Артур снял доспех и поставил его к стене. Не бросил, не прислонил кое-как — поставил так, чтобы стоял.
— Сегодня было непросто. С нижних этажей поднялись тёмные плетуны. Игни и Ворт ранены.
Название я услышал впервые.
Нири подошла и провела ладонью по металлу. Она вела пальцем по каждой борозде отдельно, сверху вниз, и ни одной не пропустила.
— Ты должен быть осторожнее. В прошлый раз…
— Не сегодня.
Артур сказал это спокойно. Но Нири замолчала.
— Скоро праздник.
Она смотрела на него ещё какое-то время. Потом кивнула.
— Да.
И вернулась к столу так, будто ничего не было.
Я запомнил и это. Есть слова, после которых в этом доме перестают говорить, и «не сегодня» одно из них.
— Сегодня пришло письмо от моего отца.
Артур поднял голову.
— Он приедет?
— Да.
— Один?
— Жанну вызвали в столицу. Дела торговой компании.
Артур хмыкнул.
Он ждал другого ответа. Я не знал, какого, и спрашивать было не у кого.
— Садитесь, — сказала Нири. — А то мясо остынет.
За ужином никто больше не говорил ни про плетунов, ни про письмо. Артур ел молча и первым встал из-за стола. Нири убирала посуду дольше, чем нужно, чтобы её убрать.
Я ушёл к себе и лёг.
Рука ныла от плеча до кисти, и в темноте это ощущалось отчётливее.
Я лежал и перебирал вечер по кускам. Полосы на нагруднике. «Не сегодня». Письмо, от которого Артур ждал не того ответа. Рука, севшая сама.
Ничто из этого ни с чем не складывалось.