Обычно я махал, пока не начинало темнеть, ставил палку к стене сарая и шёл в дом, и рука к этому времени была тяжёлой, но своей.
Сегодня она перестала быть моей раньше, чем я решил закончить.
И что это?
Ответа не было. Я запомнил, как это ощущалось: тяжесть шла не от кисти, а откуда-то из-под лопатки, и она не проходила, если постоять.
На этом всё.
— Всё ещё тренируешься?
Я обернулся.
Оказалось, уже темнело. Над соседними крышами стоял дым, в двух окнах напротив горело, и я не заметил, когда это началось.
Артур стоял у калитки.
Плащ был в земле — не в пыли, а в чёрной земле, полосами, будто он ею полз. На ножнах налипло и засохло. Нагрудник он ещё не снял.
Я посмотрел на нагрудник.
Царапины шли наискось, слева направо, широкой полосой, и в трёх местах металл в них поменял цвет.
Я посчитал полосы. Их было восемь.
— Я, конечно, говорил, что для меча нужны постоянные тренировки. — Артур поставил меч у стены сарая и потёр шею. — Но переусердствовать тоже не стоит.
Я опустил взгляд на палку.
Ответ у меня был. Плохо было то, что мне понадобилось время, чтобы его собрать, и пауза вышла длиннее, чем нужно.
— Хочу стать таким же сильным, как ты.
Артур не ответил.
— И ты обещал взять меня на охоту после семилетия. Осталось два дня.
Тогда он усмехнулся.
— Это я помню.
Он подошёл и положил ладонь мне на голову. Ладонь была холодная.
— Лучше быть готовым заранее. Это хорошая привычка.
Я ждал, что он возьмёт палку. Он держал её взглядом дольше, чем нужно человеку, который просто смотрит на палку.
Потом убрал руку.
— Только сегодня сделай себе поблажку. Завтра начнут приезжать гости. Даже твоя тётя Али выбралась из столицы.
Он кивнул на дом.
— Мне понадобится помощник, а не уставший боец. Пойдём.
В доме было жарко после двора.
Руки я почувствовал только внутри. Не боль — вес. Они висели, и мне пришлось специально их поднять, чтобы снять с крючка полотенце.