На детской ладони лежали три маленьких доллара.
Вдруг подбежала такса, собачка дамы, и стала гавкать и обнюхивать мальчиков.
– Не бойтесь, мальчики. Пойте, когда страшно. Мозг не умеет бояться и петь одновременно.
– О! Вот живая Каштанка! – Старший мальчик свистнул и присел погладить собаку.
И вдруг появилась дама на шпильках и строго спросила:
– Что вы тут делаете с моим символом? Почему тут камни? Ответь, пожалуйста, Бром Исаевич.
– Это научный гид, – пояснил семиклассник. – Тридцать книг написала!
– «Талант! Талант! – процитировала гид, с любовью глядя на старшего. – Несомненный талант! Ты положительно будешь иметь успех!» А вы видели храм из ели? В 1759 году освящён. А в 1896-м Чехов и его пациенты построили колокольню с «зеркальным крестом, видимым за восемь вёрст». Старец Илия говорил, что если храм освящён, то это место Ангел не покидает, даже если храм разрушен. В 1994-м храм сгорел, а в 1999-м там, где был освящён престол, вновь из новой ели возвели такой же храм, что и триста лет назад.
– Свадьба приехала! – крикнул мальчик, и замелькали жёлтые ботинки на дорожке.
– Побежали! – Вприпрыжку рванул и второй, придерживая белый картуз.
Дамы продолжали экскурсию, и Егорка следовал за ними со своим смартфоном, хотя ему хотелось бежать с мелиховскими ребятами.
– Чехов здесь построил церковь и школу. Это было маленькое государство – Лопасня. Он, как Пётр I, мудрый правитель был. У писателя была своя идеология – теория «малых дел»: «Не уставайте делать добро». Это по школе вы знаете, конечно. Или не знаете?
– Восемнадцать томов Чехова прочитала, – как школьница, ответила Анна.
– Мысли становятся жизнью, – внушала гид Егору и, глядя на Анну, продолжала: – Детей формирует наше окружение. И великие мастера слова, подвижники нужны всегда. Это жизнерадостные люди иного порядка. Люди подвига, веры и ясно осознанной цели.
Научный сотрудник пошла к дому, где мемориальная доска «Мой дом, где была написана “Чайка”. Чехов».
Остановилась гид, с улыбкой вглядываясь в дом.
Анна подумала: «Тут свои “тёмные аллеи”, в мелиховском саду. Бунин писал о Чехове, он был младше на десять лет. Они дружили. У Толстого был свой свод правил, “Мои четыре упряжки”. И к Толстому в Ясную Поляну Чехов ездил как к мудрецу, к живому гению».
В Мелихово Анна почувствовала себя ученицей, девочкой-подростком на большом спектакле жизни. Такса крутилась под ногами и мешала. Она посадила собаку в сумку.
Зашли в большой дом, где жила семья. Разглядывали картины Левитана, Поленова, брата Николая, сестры Марии, иллюстрации «Кукрыниксов», скульптуры Мотовилова, Аникушина, Рукавишникова.
– Я жила здесь с детства. Вокруг такая красота была! Клумбы, фонтаны, яблони цвели! Мой папа – подвижник.
– Можно увидеть пальто Антона Павловича?
– И шляпу, и знаменитый белый картуз, рубашку и галстук-бабочку, – охотно и шутливо ответила гид. – А на письменном столе – видите? – ручка, карандаш, чернильница и пенсне. Коллекция в тридцать тысяч предметов тут у нас.
И словно только сейчас Анна вспомнила про Егора, он всё время ходил и молчал, как взрослый.
На выходе из дома лежали в плетёной корзинке яблоки.
– Возьми яблоко, мальчик, – предложила гид, удивляясь тактичности ребёнка, он не мешал взрослым говорить. – Талант слушателя у тебя!
– Я фильм снимаю об Антоше Чехонте, – важничал Егорка.
– Не бронзовейте на ходу. Антон Павлович был обычным земским врачом, а вспоминают его через сто шестьдесят лет как писателя.
– Вау! В Европе и Америке ставят Чехова чаще, чем Шекспира! – сказала Анна.
– Мир уже понял, кто гений. Антон Павлович здесь сорок два шедевра написал. Это «Дядя Ваня» и «Чайка», рассказы и повести: «Палата № 6», «Остров Сахалин», «Дом с мезонином». А в Русской Америке до сих пор говорят по-русски с 1867 года.
– Когда царь, его величество Александр II, совершил сделку.