Поужинав и отогревшись в приюте, он комфортно расположился на мягкой и чистой постели и предался размышлениям. Было понятно: он стал свидетелем передачи заказа на ликвидацию человека, и только благодаря удачному стечению обстоятельств ему и самому не пришлось расстаться сегодня с жизнью. Но сейчас, когда он находился в безопасности, его мысли устремились дальше. Старик стал соображать, что можно сделать с информацией, так неожиданно им полученной. Первое, что пришло в голову, – посоветоваться с кем-то из работников приюта. Нескольких старых знакомых он уже встретил и даже успел перекинуться с ними словами приветствия. Но потом отклонил этот вариант, здраво рассудив, что, кроме как обратиться в полицию, они ничего предложить не смогут. А идти туда ему не хотелось ни при каких условиях!
Он ворочался с боку на бок, обдумывая различные решения, мгновенно загораясь какой-либо идеей, а через минуту уже остывая к ней. И вот где-то в глубинах сознания родилась мысль, сразу показавшаяся ему чересчур смелой, даже дерзкой для человека в его положении. Но чем дольше он прогонял её через многочисленные за и против, тем больше она его привлекала. Главное, что не нравилось ему в этой задумке, – то, что, пойдя на неё, он полностью отдавался в руки людей из незнакомого и враждебного ему мира, от которого всегда старался держаться подальше, не ожидая ничего хорошего. В конце концов, собравшись с духом и разом покончив со всеми малодушными колебаниями, он пришёл к выводу, что именно это решение – самое перспективное из всех возможных!
Утром, проснувшись с рассветом и лишив себя удовольствия ещё чуточку понежиться в кровати, он отправился в центр города, по адресу Лодейный, 49. План действий был максимально прост: добраться до места и, укрывшись в том самом садике, расположенном в соседнем дворе, дождаться часа, когда будущая жертва покушения прибудет в свой офис. Дальше – он был в этом уверен – ключевым было подойти на расстояние, достаточное для того, чтобы быть услышанным. Фраза, им придуманная, должна была сразу обратить на него внимание и пробудить интерес у того, кому она предназначалась. Всю дорогу он твердил её про себя, стараясь придать голосу большей убедительности. Сказать всё нужно было чётко и без запинки! Прокручивал он в голове и описание человека, на чьё спасение отправлялся, – сложно представить, что можно обознаться в такой ситуации, но чем чёрт не шутит – перестраховаться не помешает. Думать о том, что делать, если никто сегодня не приедет, не хотелось вовсе.
Сергей Аркадьевич Авросимов, крупный и успешный предприниматель, был, по мнению людей, его знавших, человеком слова. Никогда не сворачивающий с намеченного пути, он упорно и неутомимо двигался к поставленной цели. Не однажды случалось ему переступать через досадные препятствия в своих делах, нисколько не смущаясь тех последствий, которые настигали людей, создавших ему эти препятствия. Он всегда тонко чувствовал, где его ждёт успех: за какое начинание браться, а где отойти в сторону, уступив конкуренту. Говоря по-простому, он человек с деловой хваткой, знающий, где, что и почём! На кого можно надавить, не стесняя себя в средствах, а кому и предложить кусок пирога, если не получается проглотить его целиком. Досадливо морщась, когда звучало сакральное «цель оправдывает средства», сам он предпочитал именно такой способ ведения дел. Но старался это не афишировать, оборачивая сомнительные, с точки зрения нравственности и закона, поступки в красивую обёртку социальной ответственности и заботы о городских нуждах. Через всё он мог переступить, на всё закрыть глаза, если это приводило к увеличению прибыли или поднятию рейтинга.
Одна лишь была у него слабость – он был человеком слова. И в карьере своей несколько раз сильно обжёгся, когда, дав его, не мог, не умел от него отказаться, что влекло за собой немалые издержки, моральные или финансовые. Результатом стало то, что слово своё он держал теперь при себе, доставая его на свет только в крайних случаях. Насытившись коммерческими успехами, не видя для себя ничего иного, кроме как приумножать капитал, что уже не могло его удовлетворить, он принял решение начать политическую карьеру. В числе первых шагов этой новой концепции стало открытие в городе приютов для бездомных и лишённых минимальных бытовых условий людей, где они могли бы не только переночевать, но и получить сносное питание. Решение человека, никогда ранее не интересовавшегося политикой, который всегда показательно от неё отстранялся, произвело в сферах, приближённых к городской власти, лёгкий переполох.
Предприниматель, как во все будние дни, подъехал к своему офису ровно в восемь часов – этот график менялся только во время командировок или выездов за границу. Очередная такая поездка была намечена на эту неделю, и он планировал провести необходимые совещания, призванные, по его твёрдому убеждению, простимулировать работников на время его отсутствия. Подчеркнуть всю ответственность, на них возложенную. Он вообще, если не проводил деловых встреч на стороне, предпочитал в течение рабочего дня находиться в офисе, чувствуя себя капитаном на мостике корабля.
Машина плавно затормозила на своём привычном, законном месте. Охранник, дежуривший у входа, сделал ровно три шага вперёд и открыл дверь. Вся процедура перехода из машины в парадное была отработана до мелочей и занимала не больше минуты. Он ступил на мостовую, и в этот момент прозвучали слова, нарушившие его обыденный, никогда не меняющийся утренний распорядок: «Завтра в вас будут стрелять, вас заказали, и вы не должны никуда улететь!»
Удивлённо обернувшись, он увидел до смешного жалкое, не заслуживающее ни малейшего внимания человеческое существо. Старика, одетого если не в лохмотья, то во что-то очень близкое к этому: в задрипанную, местами рваную куртку, у которой кое-где уже вылез синтепон, а рукава растрепались до ниток и соревновались между собой в степени загрязнения. На голове его обосновалась старая шапка-ушанка, вытертая настолько, что непонятно, из какого меха она была когда-то изготовлена. В дополнение ко всему шея старика была в несколько слоёв замотана в нечто совсем невообразимое: шарф, не шарф или, может, раньше это называлось кашне, теперь же это стало засаленной, выцветшей тряпкой. Ботинки на ногах были в таком состоянии, что уже не «просили каши», а искали ближайшую свалку: полуразвалившиеся, изъеденные дорожными реагентами, они едва ли могли защитить в холодную или сырую погоду. Типичный представитель того племени, кого у нас называют коротко и ёмко: бомж. На секунду его охватило раздражение – так бывает, когда чувствуешь укус комара, уже пьющего твою кровь. Но, моментально взяв себя в руки, он продолжил движение. И вот тут, подходя к двери, заблаговременно открытой охранником, он встал как вкопанный, потеряв связь с реальностью: этот ничтожный, зачуханный бродяжка знал, что он должен куда-то лететь. Этого не могло быть, но это было так. Он повернулся назад и, сделав шаг ему навстречу, спросил:
– Извините, это вы мне? – Вопрос прозвучал глуповато, ведь вряд ли обращение могло адресоваться кому-то из его охраны.
– Да, конечно, вам. У меня есть сведения, касающиеся покушения на вас. – Старик, увидев, что привлёк внимание, немного приободрился.
– Но откуда у вас такая информация? Кто вы такой? – Он сознавал нелепость всего этого разговора, но уйти вот так, ничего не выяснив, не мог. При любых других обстоятельствах он бы просто прошёл мимо.
– Я никто, просто оказался в нужное время в нужном месте. Хочу вас предупредить.
– Хорошо, думаю, на улице нежелательно разговаривать на такие темы. Давайте зайдём в холл, и там вы мне всё расскажете! Поднимите, пожалуйста, руки! – И он кивнул охраннику, который достал сканер и стал водить им по одежде старика, стараясь не пропустить ни одного сантиметра.
Они прошли внутрь. Сергей Аркадьевич, пропуская странного посетителя вперёд, на мгновение задержался, чтобы сохранить между ними расстояние. В холле у старика слегка закружилась голова от обилия ярких светильников, великолепия мраморной лестницы, ведущей на второй этаж, запаха кожи, который источали новенькие кресла, расставленные среди растущих в кадках декоративных пальм.
– Вот здесь вы можете всё спокойно и обстоятельно рассказать. Присесть вам не предлагаю… Ну… сами понимаете! – Он обвёл гостя круговым жестом, как бы давая понять, почему не может посадить его в кресло.
– Да, я всё понимаю! – Тот, казалось, и не думал обижаться. – Я могу и так вам рассказать, но прежде… могу ли я рассчитывать на вознаграждение?
– Ах, ну да, вознаграждение… Чего же вы хотите за свою информацию? – Он даже улыбнулся, наконец-то разговор зашёл на его родном языке.
Старик выглядел смущённым, может быть, уже и пожалел, что спросил о награде, но отступать было поздно.
– Если вы можете… надеюсь, вам это по силам… за вас бы свечку в церкви… до конца жизни… Мне бы комнатку где. Самую маленькую… На старости лет под крышей пожить.
И замолчал, опустив глаза вниз, словно потух, утратив остатки мужества.
– Давайте мы вот как поступим: вы мне даёте информацию, я её проверяю – поймите, я же не могу первому встречному на слово верить! Ну а ваша просьба… это вполне выполнимо. Если всё, как вы говорите, то и с жильём решим, и насчёт небольшого пенсиона можно подумать! – Заметив, что собеседник, никак не реагируя на его слова, выглядит совсем поникшим, бизнесмен добавил: – Не переживайте, я даю слово! Никто вас не обманет!
Буквально пять минут понадобилось старику на пересказ того, что он услышал вчера на бульваре. Затем Сергей Аркадьевич, оставив его одного, о чём-то долго переговаривался с охраной, отойдя с ними в глубину холла. После этого он вернулся обратно, решение было принято.
– Сейчас мои сотрудники отвезут вас в гостиницу, снимут вам номер. Пока мы будем всё проверять, поживёте там. Ребята за вами присмотрят. Если всё подтвердится, то, значит, это дня три. До моего отъезда. Ну а потом я поручу ваше устройство своему помощнику, дам ему все необходимые указания.
Он пытался предусмотреть все возможные ситуации: предпринять меры по предотвращению угрозы, а если так ничего и не произойдёт, выяснить у старика, откуда ему всё же известно про отъезд за границу. И хотя интуиция подсказывала, что, скорее всего, тот его не обманывает, других вариантов, кроме как держать старика в поле своего зрения, он не находил. Что касается дальнейшей судьбы своего спасителя, то Сергей Аркадьевич определённо решил в ней участвовать – чёрной неблагодарностью было бы выкинуть его снова на улицу. Не стоило так искушать фортуну, пославшую ему предостережение в лице этого человека.
Старик вот уже третий день жил в номере недорогого и тихого отеля. Номер был однокомнатный, но с телевизором, двуспальной кроватью и… – о чудо – собственной ванной. В номере напротив поселился его «личный» охранник, звали его Вадим. Это был высокого роста, громадный, как скала, совершенно необщительный парень, который и привёз его в этот отель, а чуть позже сложил все его обноски в мешок и выдал ему новую одежду: рубашку, брюки, куртку на меху и кожаные ботинки – немного не в размер, но зато замечательно тёплые и высокие настолько, что при ходьбе в них не должен был попадать снег.
Правда, за три дня ни ботинки, ни куртку так и не довелось проверить в деле, так как из номера он никуда не выходил – таково было распоряжение начальства, но это его нисколько не расстраивало. Проведя на улице не один год, он радовался крыше над головой и, казалось, мог бы провести в таком номере остаток жизни. Он наслаждался вещами, которые были ему недоступны уже много лет: теплом и уютом жилья, удобной кроватью, достаточно большой, чтобы лежать на ней и вдоль, и поперёк, свежей едой, приносимой Вадимом из ближайшей столовой. Еда эта была намного вкусней той, что давали в приюте для бездомных, а уж о просрочке из мусорных баков и вспоминать не хотелось. Телевизор не выключался сутки напролёт: детективы, мультики, спорт, какие-то ток-шоу, новости – он жадно смотрел всё, заново открывая для себя мир.
Но из всех благ цивилизации вне конкуренции для него была горячая вода. Он то шумно плескался в ванне, то долго стоял под душем, блаженствуя под тугими струями, поворачивая к ним разные части своего измождённого, худого тела. К нему вернулось давно забытое ощущение чистоты и комфорта. И совершенно не волновало его то, что он закрыт на ключ, а ключ всегда у охранника. Вадим, несмотря на свой устрашающий вид, был, судя по всему, добрый малый – он хоть и не обсуждал ничего, кроме самых неотложных дел, но иногда проявлял внимание, спрашивая, не нужно ли чего-нибудь ещё. Старик удивлялся: разве можно ещё чего-то хотеть? Но всё-таки было приятно: давно он не чувствовал, что кому-то небезразличен, что кто-то им интересуется.
За всеми этими удовольствиями он уже и забыл, почему здесь оказался, когда приехал некто Андрей, правая рука шефа. Во всяком случае, именно так его представил Вадим. Внешне он был копией своего патрона: такое же модное пальто, идеально подогнанное по фигуре, до блеска начищенные туфли, костюм из дорогой, качественной ткани. Уверенный, многозначительный взгляд, а выражение лица словно подразумевало интеллектуальное превосходство над окружающими. И отточенная, принципиальная вежливость в общении. Он привёз с собой добрые вести: информация вся подтвердилась, а недоразумение (как понял старик, этим нейтральным словом Андрей обозначил попытку покушения) благополучно улажено. Шеф уже в самолёте. Он его проводил, а из аэропорта отправился прямо сюда.
– У нас с вами много дел, мной получены относительно вас чёткие указания. Нужно определиться с жильём, посмотреть варианты. Также Сергей Аркадьевич назначает вам денежный пенсион, нужно открыть счёт на ваше имя. Ну а начнём с документов – какие у вас есть, а какие придётся восстанавливать! Завтра я заеду в девять утра, и начнём. Будьте, пожалуйста, готовы!
Вадим, присутствовавший при их разговоре, широко улыбаясь, пожал старику руку: