– Человек вошёл, вот они и смотрят. – Сосед ударил твердым, как окаменевший корень, кулаком по столу. – Есенина почувствовать надо. Ну, принёс своё сочинение?
– Про корову?
Мальчик сочинил про летающую корову. Волшебная корова летала между звёздами, как космический корабль. И Вова, как всадник, объехал все звёзды, какие можно только было увидеть с земли.
– Коров держат для молока? – Недоуменно глядел сосед на сына соседа. – У коров глаза как звёзды бывают.
– Да, – соглашался мальчик. – А почему у коров глаза никогда не бывают злыми?
– У коровы глаза добрые. Видал? Подметил? Ведь она нас с тобой кормит, меня – старого, и тебя – малого. Если в войну корова останется – семья выживет. И соседи выживут, и соседи соседей выживут. И, видать, она понимает это чуток.
– А зачем её на цепь посадили?
– На цепь? Так своруют же! Вот твой отец и приказал: всех держать на цепи! И с цепью воруют. Даже в войну такого не было. Что осталось от колхоза? Одни цепи!
– А моя мама коров не любит.
– Она деревню не любит. «Не дали матери сына, первая радость не впрок. И на колу под осиной шкуру трепал ветерок», – читал нараспев, как Есенин, Фёдор.
– А моего щенка хотят отдать назад тебе. А ты не бери. Он грязь домой носит.
– Эту грязь легко смыть, она человеческую душу не пачкает. А ты голову подними, и в небо смотри, и ищи там свою звезду. Сириус видал?! Астрономы обозначают его величину отрицательными числами. Понимаешь?! А корова, она на Земле. «Снится ей белая роща и травяные луга…» Свобода ей снится, хоть она и животная и понимать не может. Видал? Вот и думай теперь сам, как жить. Свобода первична, поэтому роза красивая. Читал я у Искандера. Но как же добро может быть без свободы? Даже сам Творец дал человеку свободу, а они друг у друга отнимают. Не по понятиям это. Добро, оно тогда добро, когда оно свободно посылается.
Мальчик и во сне, как сквозь молочный туман, Белолобую видел, большую, добрую.
1 августа 2025 года
Юлия Труфанова
Родилась в 2002 году. Родной город – Пушкино Московской области. Печататься начала в старших классах школы в районной газете «Маяк» после знакомства с Русским Севером.
Опубликовала путевые очерки: «Мурманск: в поисках северной красоты» – об одноимённом городе, «Острова впечатлений» – об Онежских шхерах Белого моря, «Что за прелесть эти хаски!», а также статью «Музыка и мы».
Очерк «Путешествие в край тайны» опубликован на сайте Русского географического общества.
В 2025 году рассказы «Вариация на одиннадцатый аркан» и «Остров дышит» вошли в альманах «Река времени» издательства «Новое слово».
Твои, мои, наши домики
(рассказ)
Мы хоронили улитку и горько плакали.
Всё началось с того, что я наступила на упавшую горбушку хлеба. Бабушка говорила нам, что хлеб нельзя выкидывать: засохший или заплесневелый нужно раскрошить и отдать птичкам. Я много раз слышала, как она рассказывала про голод, пришедший в её деревню, когда она была маленькой, про тяжёлый труд – дань, которую отдавали взрослые, чтобы прокормить детей – и мою бабушку. Хлеб страшно обидеть. А я взяла и вмяла нежную, выстраданную мякоть в сухую, грубую, пыльную землю.
– Смотри, что ты натворила! – укоряла меня Ася.
– Ничего я не натворила! Подумаешь! Я же нечаянно!
На самом деле мне этого хотелось – наступить на хлеб. Как будто в белоснежной, чистой внутренности, обёрнутой в медную хрустящую корочку, собралось всё самое притягательное, манящее, неотвратимое. Неведомая сила, которая так и влекла раздавить. Совершить зло. И я поддалась, после чего, как ни странно, совершенно не чувствовала себя виноватой, даже несмотря на сыпавшиеся градом замечания бедной Аси, наполненные не столько осуждением, сколько удивлением и ужасом, будто своим шагом я не просто сделала что-то нехорошее, а нарушила древний запрет и позвала общую беду, запятнав его священность и святость.
«Для обычной горбушки это уж слишком!» – подумала я. Но Асю моя смелость не на шутку напугала. Настолько, что она, пока мы шли вдоль василькового луга по кремово-золотистой тропинке, вдруг нечаянно подпрыгнула и хрустнула босоножкой.
Отодвинув стопу, обтянутую тугим розовым ремешком, Ася увидела коричневатое желейное тельце и осколки раздробленной маленькой раковины. Почти плача, она, взмахивая руками то вверх, то вниз, словно пытаясь ускорить шаги, подошла ко мне и всхлипывала:
– Вот видишь! Видишь! Это знак!
– Не придумывай. Ты просто наступила на улитку. Как я на хлеб.
Конец ознакомительного фрагмента.