— Настасья Николаевна тоже пропала, — сообщил Айк уже из палаты. — Док говорит, была здесь. Медсёстры говорят, была здесь. Я не вижу: где?
— Здесь, — вынужденно сказала Настасья Николаевна.
Я поднял крышку.
Мы высунулись одновременно, и, полагаю, со стороны это выглядело именно так, как выглядело. Айк замер посреди бокса с планшетом в поднятой руке. Он смотрел на нас примерно три секунды, и я почти физически ощущал, как в этой греческой голове одна мысль догоняет другую и обе приходят к финишу вместе.
— А-а-а, — протянул он.
— Не продолжал, — попросил я.
— Я ничего и не говорю.
— Ты уже говоришь.
— Я говорю «а-а-а». Это не слово, это состояние. — Он опустил планшет. — Просто, знаете, господин контр-адмирал, вы мне объясняли, что медблок — это трата денег и что зря я на него спустил выигрыш у Наливайко. И вот я вижу человека, который спустился сюда с жалобой на старые раны, и должен признать: капсула ему помогла. Ему очень помогла капсула. Ей, я вижу, тоже.
— Капитан.
Голос Настасьи Николаевны прозвучал так, что где-то в коридоре, кажется, встала по стойке смирно андроид-сиделка.
— Слушаю, госпожа контр-адмирал.
— Вы старше меня по возрасту и младше по званию. Из этих двух обстоятельств в данный момент имеет силу второе. Кругом.
— Настасья Николаевна…
— Кругом, Пападакис. И не оборачиваться, пока я не разрешу.
Айк развернулся.
Настасья Николаевна выбралась первой, и я успел заметить, как она перенесла вес на правую ногу, а левую поставила осторожно, будто проверяя, на месте ли пол. Повязка на бедре была свежая, тугая и совершенно не походила на то, что оставляет после себя восстановительный цикл.
— Вы так и не прошли курса, — сказал я.
— Я же легла.
— Вы легли не за тем.
— Александр Иванович, — сказала она, застёгивая китель, — если вы намерены обсуждать это при свидетеле, я напомню вам, что свидетель стоит спиной, а не глухой.
— Абсолютно не глухой, — подтвердил Айк в стену.
Я спустил ноги на пол и потянулся за формой.
— Что случилось? — спросил я, стараясь быстрее перевести тему.
— Суровцев, — сказал Айк в стену.
Я остановился с рукавом в руке.
— Подробнее.
— Примерно двенадцать минут назад с «Новороссийска» пришёл запрос на открытый канал. Запрос на переговоры. — Он всё-таки повернул голову на четверть, вспомнил приказ и вернул её обратно. — Суровцев требует не командующего соединением, а контр-адмирала Василькова. Персонально. Говорит, с другими разговаривать не будет.
Мы с Настасьей Николаевной посмотрели друг на друга.
Значит, он жив.