Подписать.
Значит, я не ошиблась. Они правда давили его на отказ.
Северин наклонился к самому моему уху.
— Слева будет обходной карман. Ждешь там, пока я...
— Нет.
Он даже не удивился.
— Конечно.
— Я иду с тобой.
— Если увидят тебя раньше времени, все сорвется.
— А если они заставят его сказать "нет" раньше, чем я появлюсь?
Он замолчал.
Вот и все. Иногда достаточно задать правильный вопрос.
— Ладно, — выдохнул он. — Но по моему знаку. Один неверный шаг — и я тебя сам об стену пришибу.
— Очень обнадеживает.
Мы спустились еще ниже и оказались у треснувшей колонны, за которой начинался большой подземный зал.
Я выглянула осторожно.
И сразу поняла, что никогда не забуду эту картину.
Кайран стоял на коленях в центре древнего круга, вырезанного прямо в камне. Не связанный обычной цепью — хуже. Серебряные дуги шли от запястий к полу, от плеч к каменным кольцам, от шеи к высокой стойке за спиной. Не удерживали его намертво. Именно подчиняли. Так, чтобы он мог дышать, говорить, терпеть. И чтобы каждое движение причиняло ровно ту боль, которая нужна для слома, а не для смерти.
На его рубахе уже не осталось чистого места. На губе — кровь. На висках и скулах проступила темная чешуя. Глаза были опущены. Но даже так я чувствовала: он в сознании. В ярости. И все еще держится.
Перед ним стоял человек в длинном темном одеянии. Не жрец. Не советник. Скорее, тот сорт придворных палачей, которые называют себя хранителями порядка и всегда работают чужими руками.
Рядом на каменном столе лежал лист с печатью и короткий ритуальный нож.
— Последний раз, генерал, — сказал человек спокойно. — Отказ от признания связи. Подтверждение временного характера военного обряда. И мы закончим.
Кайран поднял голову.
Я никогда не видела такого выражения на его лице.
Не слабость. Не боль. Ненависть.
Настолько чистую и тяжелую, что она сама по себе могла бы убивать.
— Иди к демонам, — сказал он хрипло.
Человек вздохнул почти устало.
— Как предсказуемо. Тогда еще раз.
Он кивнул кому-то за пределами моего взгляда.