— Я здесь, — сказала я.
И, кажется, именно это стало последней каплей для тех, кто стоял вокруг.
Человек у стола вскинул руку.
— Взять ее!
Первый наемник бросился ко мне справа. Я даже не повернулась на звук — тело среагировало быстрее. Клинок в моей руке вошел ему под ключицу, коротко, почти вслепую. Он рухнул на колени, сбивая меня плечом, но я удержалась.
Второй уже шел слева.
Не успел.
Северин вынырнул из тени и сшиб его в сторону так резко, будто ждал именно этого движения.
— К кругу! — рявкнул он мне.
Я рванулась вперед.
Тот человек у стола понял мой замысел слишком поздно. Он схватил ритуальный нож и метнул его не в меня — в Кайрана, рассчитывая, что я дернусь. Я дернулась. Конечно. Но не туда, куда он хотел.
Браслет под рукавом вспыхнул. Я вскинула руку. И нож ударился прямо в золотой обод с таким звоном, что по залу будто прошел колокол.
Боль пронзила кисть до плеча. Но клинок отлетел в сторону.
Кайран резко втянул воздух. Серебряные дуги заскрипели.
Я оказалась у круга.
Ближе. Еще ближе.
И вот тогда ощутила главное: серебро держало не просто его тело. Оно спорило с чем-то в камне. С древним контуром Пепельных Клятв. С тем же, что однажды уже принял наш обряд, а потом позволил людям десятилетиями переписывать его на бумаге.
Я опустилась на колени прямо у кромки круга.
— Не трогай, — хрипло сказал Кайран. — Они ударят по тебе.
— Уже ударили.
— Нэйра...
— Замолчи.
Я коснулась камня.
Холодного. Грубого. Весь в старых царапинах и чужих символах.
Ничего.
Потом — едва заметный толчок. Как пульс.
Я закрыла глаза.
Не думать. Не бояться. Не слушать крики за спиной, где Северин уже бился с оставшимися людьми. Не смотреть на серебро. Не смотреть на кровь.
Только слушать.
И я услышала.