И серебряные дуги на плечах Кайрана вспыхнули.
Я почувствовала это как удар кнутом по собственной груди. Схватилась за колонну, чтобы не выдать себя стоном.
Северин резко удержал меня за локоть.
— Тихо.
Я смотрела в центр зала и почти ничего не видела от ярости.
Они ломали его через боль. Через связку. Через мою руку.
Нет. Хватит.
Я уже сделала шаг вперед, когда Северин рывком вернул меня обратно.
— Не сейчас.
— Сейчас.
— Подожди три удара сердца.
— Северин...
— Три.
Он исчез в тени раньше, чем я успела выругаться.
Один удар. Второй. Третий.
И в ту же секунду в зале погасла половина ламп.
Темнота не легла полностью, но света стало достаточно мало, чтобы люди внизу дернулись, сбились, потеряли ритм. Один охранник повернул голову к боковому коридору. Второй потянулся к оружию.
Северин работал быстро.
Первый даже не успел вскрикнуть. Второй захрипел, когда нож вошел под ребра. Третий рванулся к выходу, и именно тогда я вышла из-за колонны.
Не прячась. Не крадучись.
Просто шагнула в зал, и браслет на руке вспыхнул так ярко, что серебряные дуги вокруг Кайрана ответили дрожью.
Все замерли.
Тот человек у стола резко повернулся ко мне. Увидел. И, к его чести, не стал делать вид, будто удивлен.
— А вот и она, — произнес он. — Я надеялся, что вас приведут позднее.
— Надейся дальше, — сказала я.
Кайран вскинул голову. Наши взгляды встретились.
На один миг все остальное исчезло. Не цепи. Не кровь. Не люди вокруг.
Только его глаза. Слишком золотые. Слишком живые. Слишком знакомые.
— Нэйра, — прохрипел он.
Всего одно слово. Но в нем было столько всего сразу — предупреждение, боль, ярость, облегчение, что у меня внутри все дрогнуло.