Время кончалось.
— Слушай меня, — сказал он. — Если не снимешь верхнюю дугу первой, ударит в шею.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что уже пытались.
У меня внутри все похолодело.
— Убью их.
— Потом.
Потом.
Как будто это слово еще существовало для нас обоих.
Я подняла руку выше, к серебру на его шее.
Пальцы дрожали. Не от страха. От того, сколько всего сосредоточилось в одном касании.
Если ошибусь — ударю по нему. Если отступлю — его доломают к рассвету. Если потяну слишком медленно — он сорвется сам.
— Смотри на меня, — сказала я.
Он посмотрел.
Прямо. Тяжело. Слишком живо для человека на грани.
— Не на них. Не на боль. Не на серебро. На меня.
— Нэйра...
— На меня, Кайран.
И только когда я увидела, что он действительно держится за мой голос, а не за ярость, я сжала верхнюю дугу обеими руками.
Мир исчез.
Не образно. В буквальном смысле.
На секунду я оказалась не в зале Пепельных Клятв, а в другом времени.
Снег. Северный храм. Я стою перед ним в белом, слишком холодная, слишком молодая, слишком напряженная, чтобы верить в собственный голос. Он — напротив, в темном плаще, с уставшим лицом мужчины, который уже тогда привык спасать всех вокруг ценой себя. Жрец читает последнюю часть обряда. И в тот самый миг, когда браслет касается моей руки, Кайран думает не о долге. Не о роде. Не о войне.
Только бы не сломать ее этим.
Я задохнулась.
Связь ударила обратно, в настоящее, и серебряная дуга под моими пальцами треснула.
Раз. Другой. И распалась.
Кайран согнулся вперед, будто ему в грудь снова вернули воздух. Остальные дуги вспыхнули бешеным белым. На миг я решила, что сейчас ударит новой болью.
Но под камнем зарычал старый контур.
Не вслух. Внутри.