Зеркала и паутина: читать начало книги онлайн

– Вот! Вы сейчас сами сказали главные слова – другая специальность. А ведь эти курсы для вас самого не были другой специальностью. Они вам были нужны как воздух. Но авторитетные обуховы решили всё за вас, даже не спросясь. А если бы выбор был ваш, вы бы и статьи сейчас иначе писали. Понимаете, в чем дело… Душа человека, как сказал один мудрец, должна быть исписана разным опытом. И только тогда человек в самом деле полюбит жизнь. Кто вооружил свой инструмент только одной струной, никогда не услышит многострунного оркестра. Но главное, что даст такое скрещивание, – умение смотреть как бы поверх наук, улавливаете? Ведь нельзя по-настоящему понять науку, оставаясь под ее чарами. Вот за это новая платформа и будет бороться, и наши студенты будут сами формировать свое образование, ни у кого не спрашивая разрешения.

– Повторная проверка билетов! – впереди у раздвижных дверей, ведущих в тамбур, стоит неуклюжая контролерша со злым лицом. Из-за ее спины выглядывает высокий охранник. Зуев и взъерошенный Костян достают билеты.

– Оглянитесь вокруг, – продолжает Зуев. – Вы же не слепой. Мир меняется, специальности исчезают одна за другой. И куда, с позволения сказать, девать всех этих старых узкопрофильных специалистов? Они же ничего делать не умеют! А мы им позволим познакомиться с разными специальностями. Понимаете? И им уже нечего будет бояться.

– Достаем билеты, молодые люди, – контролерша останавливается возле наших скамеек. Зуев и Костян поочередно предъявляют билеты.

– Так, Выборг – Петербург! – строгим голосом комментирует контролерша, щурясь на протянутый билет Костяна. Она грубо выхватывает билет из рук Зуева: – Белоостров – Удельная! Счастливого пути! А вы, молодой человек?

Лезу во внутренний карман куртки, но кошелька там не обнаруживаю. Значит, в боковом кармане. Проверяю справа, слева – тоже нет. Да что ж такое?! Наверное, в рюкзаке.

– Молодой человек, я жду! – недовольно произносит контролерша. Зуев недоуменно поднимает брови.

– Сейчас, – я ставлю на колени рюкзак, дергаю молнию, запускаю руку в кожаное чрево. В первом отделении пусто. В другом – книга, ключи, авторучка, карандаш, подзарядка для телефона. Черт, где же кошелек? И главное – совершенно не вовремя… Такой важный разговор – и тут эта дура.

– Слушайте, – говорю я контролерше, – я же вам уже предъявлял.

– А что я, по-вашему, всех тут помнить должна?! – вскидывается она. – Я с самого Выборга еду. Вы у меня тут все на одно лицо!

– Понимаете, кошелек куда-то подевался, – я виновато улыбаюсь. – Я поищу, вы подойдите попозже.

– Когда попозже?! – контролерша буравит меня взглядом. – Подъезжаем уже. Значит, так, молодой человек, либо билет предъявляйте, либо штраф платите.

По телу пробегает неприятный холодок.

– Я кошелек найти не могу, вы что, не понимаете?

– Тогда сейчас у меня в милицию отправитесь! – контролерша оглядывается на стоящего рядом охранника.

Взъерошенный Костян вдруг насмешливо подмигивает мне и произносит веселым голосом:

– Обезьяна без кармана потеряла кошелек, а милиция узнала – посадила на горшок!

Я беспомощно смотрю на Зуева. Тот повернулся к окну и с безучастным видом жует жвачку, давая всем понять, что ни ко мне, ни ко всей этой сцене он не имеет никакого отношения. Предатель… Мог бы, в конце концов, вмешаться. Меня охватывает паника. Сейчас, думаю, еще встанет и пересядет на другое место, и все мои надежды на новую работу рухнут.

– Слышь, парень? – Костян трогает меня за колено. – Давай я заплачу? У меня есть.

– Сейчас, сейчас… – я снова начинаю по-собачьи рыться в рюкзаке, почти ничего не соображая, и вдруг на самом дне пальцы наконец нащупывают кошелек. Слава богу! Извлекаю кошелек наружу и достаю билет.

– Пожалуйста.

Облегченно выдыхаю. Лицо охранника расплывается в довольной улыбке. Контролерша с важным видом кивает, делает шаг в сторону и, обернувшись, строго напутствует:

– Следить надо за вещами!

Я сую кошелек в карман куртки. Когда контролерша отходит, Зуев снова поворачивается ко мне как ни в чем не бывало и начинает что-то рассказывать, но я ничего не соображаю. Вижу только, что лицо его, только что совершенно пустынное, приятно зарумянилось. Значит, для меня еще не всё потеряно.

– Извините, Пётр Степанович, – прерываю я его на полуслове. – Так увлекся вашим рассказом, что совершенно забыл, где кошелек.

Голос у меня почему-то очень громкий, и слова кажутся чужими. Зуев понимающе кивает и опять принимается говорить, но я снова ничего не могу разобрать. Чувствую лишь ритмичный стук колес, раскачивающий мое одеревеневшее тело, и больше ничего. Слух исчез. Осталось одно только зрение. Я вижу, как Зуев шлепает губами и двигает челюстями, гоняя во рту жвачку. Вижу, как в окне, внутри моего отражения, постепенно сходит на нет дачная жизнь, низкорослая, деревянная, уступая место жизни кирпичной, куда более основательной и вертикальной. Вижу бесконечно тянущуюся бетонную стену с неприлично размашистым граффити «ПОЛ ПОТ ЖИВ!», а за ней город, каменный, твердый, как аксиома в школьном учебнике по геометрии.

Зуев вдруг хлопает себя по коленкам, берет портфель, встает со своего места, и оглушенность тотчас же пропадает, будто ее и не было.

– Ну вот, как я и говорил, за разговором быстрее доехали, – произносит он добродушно. – Вы сейчас куда?

– Как куда? – я смеюсь, поднимаюсь вслед за ним, закидываю на плечо рюкзак. – К вам, Пётр Степанович, на собеседование.

Зуев смешливо морщится и фамильярно похлопывает меня по плечу: