Зеркала и паутина: читать начало книги онлайн

– Бинго! – говорю я ему. – Ну а еду-то я, по-вашему, куда?

Он берет паузу и поправляет галстук.

– На работу устраиваться.

Это уже не смешно. Не человек, а какой-то черт из табакерки. Откуда он всё знает? Увидев в моих глазах испуг, «менеджер» поясняет извиняющимся тоном:

– Ну, вы, дорогой мой, так выглядите, словно хотите на кого-то произвести хорошее впечатление. Одеты аккуратно, рубашка вон свежая, джинсы выглажены.

Да, в наблюдательности ему не откажешь. Этот «менеджер» прямо как автор, которого я сейчас читаю. Всё видит, всё подмечает. Надо же! «На работу устраиваться». У автора, кстати, все положительные герои под стать ему самому – зоркие, как охотники, а отрицательные, наоборот, как я – ни черта не видят.

– Может, меня начальство вызвало? – я не хочу окончательно сдаваться на милость победителя.

– Начальство?! – подхватывает он с коротким смешком. – Летом? Не смешите меня. Ваше начальство сейчас в отпуске, Кирилл.

Я ощущаю резкий толчок в животе.

Взъерошенный мужик отрывает взгляд от кроссворда и внимательно смотрит на «менеджера».

– Простите, – говорю я с язвительной любезностью, – а с кем, собственно, имею честь?

«Менеджер» театрально хлопает себя ладонью по лбу.

– Забыл представиться. Пётр Степанович.

Всё понятно. Какой-то очередной знакомый нашей семьи. Из тех, которые постоянно ходят ко всем в гости, вечно что-то вынюхивают и всё про всех знают. Когда бабушка еще была жива, к нам одна такая чуть ли не каждый день заходила. Алла Евсеевна, кажется, фамилию уже не помню – вылетела из головы. Бабушка ее называла «наш комаровский комендант». Этот небось такой же. Наверняка сейчас начнет рассказывать, что знал мою бабушку, дедушку, и мне придется до самой Удельной слушать всякую мемуарную мутотень.

– Пётр Степанович, – повторяю я и добавляю язвительно: – А фамилия у вас есть, Пётр Степанович?

– Есть! – он смеется. – Зуев. Вас устроит?

Он радушно протягивает мне руку. Я вздрагиваю от неожиданности, а потом хватаю его руку и начинаю бешено трясти. Взъерошенный мужик что-то произносит – я не слышу, что именно, кровь ударяет в голову, уши закладывает. Я хочу что-то сказать, но не получается – язык от волнения прилипает к нёбу.

– Вижу, фамилия моя вам понравилась, – Зуев высвобождает руку, с довольным ловким щелчком сшибает пылинку с пиджака. – Кажется, я сегодня в ударе.

– Это точно! – встревает взъерошенный. – Я – Костян. Будем знакомы.

Он сует поочередно нам руку, сначала мне, потом Зуеву. Волнение начинает постепенно проходить.

– А я как раз… это… к вам еду. Как вы меня узнали?

– Как узнал? – Зуев внимательно смотрит на меня и издает короткий смешок. – Да проще некуда. Видел фотографию в вашем личном деле. Вы там, кстати, очень на себя похожи.

Повисает пауза. По громкой связи объявляют остановку. В вагон заходят новые пассажиры. Надо, думаю, как-то разговор продолжить.

– Таких совпадений, – говорю я любезным тоном, – не бывает. Только если в романах.

– Бывают, как видите… – он кивает головой. – И еще как бывают.

В окне проплывает павильон станции Песочная, напоминающий вытянутый в длину общественный туалет.

– Я как раз… еду к вам на собеседование, – начинаю я снова.

– Собеседование? – Зуев слегка морщится. – Да я и так всё про вас знаю. Ну, почти всё. Кстати, я учился по книгам вашего деда. Великий был человек. Помню, смотрел передачу про все эти процессы космополитов. Как его в сорок девятом прорабатывали! Ужас. Жуткое было время. Парткомы эти прямо бесчинствовали, заставляли учеников предавать учителей… Вы сказали – соскучился по СССР. Как же. Душно здесь… А диплом вы у кого писали?

Зуев лезет в карман пиджака, достает носовой платок и вытирает лоб.

– У Обухова. Про американскую поэзию. Он вообще-то историк, но разрешил мне… Знаете Обухова?