– А знаете что, молодой человек… Вы, наверное, удивитесь, но в данную минуту наш с вами разговор гораздо динамичнее, чем вам кажется.
Его глаза, «с хитринкой», как записал бы на странице какой-нибудь посредственный автор, на секунду кажутся мне безумными. А вдруг это псих какой-нибудь? Надо с ним поосторожнее. Кто там знает, чего у него на уме? Еще взбесится, чего доброго, ножом пырнет. Тырк – и дырка в печени… Хотя, может, ничего страшного: обычный, безобидный придурок…
– Да неужели? – я тоже перехожу на шепот, стараясь придать своему голосу таинственность. – Это почему же, а?
– Смотрите, – он аккуратно, двумя пальцами потирает кончик носа и опускает ладонь на колено. – Я, например, сейчас сижу перед вами и пытаюсь отгадать, кто вы такой и куда, как говорится, путь держите.
– И что? Получается?
Его глаза сужаются в узкие щелки:
– Получается. Прямо целый детектив у нас с вами получается. Как положено. С расследованием и погоней.
«Точно псих. Шизофреник, скорее всего. Они всегда так убедительны. Переработался, наверное, в своей строительной кампании».
– Я не помню, – говорю, – чтобы в последнее время от кого-то бегал.
– Еще бы! – хитро подмигивает он. – От кого вам бегать? Вы ведь ученый, наукой занимаетесь.
– С чего вы взяли?
– Да всё просто. У вас вон очки толстенные, прямо стеклопакеты. Стало быть, много читаете. А в наши дни кто обычно много читает? Тот, кто занимается наукой.
Смотрит на меня испытующе. Я отвожу взгляд. В окне всё спокойно. Там благородно плывет просторное поле, а за ним вдалеке тянутся покосившиеся телеграфные столбы.
– Ну, так как? – не отстает «менеджер». – Поиграем?
– Во что? – говорю. – В гуси-лебеди?
– Нет, мой дорогой. В загадки-разгадки. И время, глядишь, быстрее пролетит. – Он смотрит на часы. – Нам еще где-то полчаса ехать.
«Нам ехать». Надо же. Оказывается, тут есть уже «мы», он и я. Ладно, черт с тобой, все равно ведь не отстанешь. Давай поиграем.
– Итак, вы ученый? – уверенно констатирует «менеджер». – Я не ошибся?
Усмехаюсь. До чего у него хитрая и наглая рожа.
– Ну, допустим. Но вы же все равно не знаете, чем я занимаюсь?
Шевельнув плечами, словно от озноба, он аккуратным движением снимает с плеча пушинку.
– Тоже мне, теорема Ферма. Литературой вы занимаетесь, вот чем. Точнее – филологией. Ну что, опять угадал?
– А почему не физикой, например? Физики тоже, знаете, много читают и ходят в толстых очках.
Качает головой и издает короткий смешок:
– Ну уж нет. Какой из вас физик? На себя посмотрите. Ученый-физик в вашем возрасте уже давно бы машину себе купил и не ездил на электричках. И, кстати, такие вот романы, – он глазами указывает на книгу в моих руках, – физики не читают. Эта проза, сами знаете, никому, кроме филологов, сейчас уже не интересна.
Он скользит глазами по моему лицу:
– Ну что, я прав?
– Насчет книги?
– Нет, насчет филологии?
Как это у него так ловко всё вышло. Прямо майор Пронин. Нет, он точно не псих.