Зеркала и паутина: читать начало книги онлайн

Мы с Троекуровым тоже зачем-то закричали вместе со всеми. Я вдруг почувствовал небывалый прилив энергии. Именно здесь и сейчас, подумалось мне, решается судьба нашей страны и всего мира. Косоглазый мужчина театрально поднял руку и, когда общество угомонилось, спустился вниз. Ему долго хлопали.

Поднялся следующий, тоже в очках. Он заговорил про Афганистан, про то, что их союз требует от Горбачёва немедленно вывести оттуда войска, но его уже через полминуты прервал распорядитель.

– Я вынужден остановить выступление, – сообщил он публике упавшим голосом. – Только что товарищ подполковник мне сказал, что этот гражданин – член запрещенного демократического союза и, если он будет выступать, наш митинг прекратится.

– Позор! – закричали из толпы.

Троекуров заложил два пальца в рот и оглушительно свистнул.

– Пусть товарищ подполковник выступит! – громко потребовал кто-то.

Распорядитель вытянул вперед руку.

– Граждане! Призываю всех успокоиться! Товарищ подполковник, согласно инструкции, не имеет права выступать!

Мужчина в очках, обиженно дернув головой, сошел вниз, а распорядитель произнес с иронией:

– Ну, что ж, друзья. Такой у нас в стране уровень демократии.

Где-то вдалеке каркнула ворона. Мне вдруг стало зябко в тонкой осенней куртке. Поднялся ветер, подхватив и закружив желтые листья. Деревья слегка закачались. С неба упало несколько капель.

– Говорят, скоро девок подвезут, – раздался над ухом хриплый, пьяный голос, и меня обдало запахом перегара. Обернулся и увидел небритого мужика с оплывшим лицом. Его глаза были мутными.

А на ступеньках выступал уже новый оратор. Он говорил об академике Сахарове. Потом его сменил другой оратор, затем появился третий, четвертый. Все они повторяли одни и те же драматические слова: Сталин, Берия, диктатура партии, свобода слова, академик Сахаров, война в Афганистане… По второму, по третьему, по четвертому кругу, пока я не заметил, что энтузиазм самых первых минут уже давно во мне выветрился и внутри сделалось пусто. Слова, еще полчаса назад казавшиеся живыми, на глазах лишались объема и прежней силы, становясь случайными алгебраическими переменными из школьной контрольной. В голову закралась странная мысль, что в нашей жизни ничего никогда не переменится, даже если мы разоблачим всех на свете и по нескольку раз.

Женщина с водевильной прической, стоявшая впереди меня, резко подалась назад и толкнула меня спиной. Тут же повернулась с виноватой улыбкой. Седая, со следами увядшей красоты, лицо доброе, всё в мелких морщинах:

– Простите.

Я в ответ вежливо кивнул.

– Ой какие мальчики к нам пришли! – интеллигентно обрадовалась она. – Студенты? Да?

Около нас, хлопнув крыльями, приземлился жирный голубь.

– Мы, – начал было я, но тут же осекся – Троекуров толкнул меня в бок локтем.

– Мальчики, проходите поближе к трибуне, – она посторонилась, давая нам дорогу. Я неуверенно сделал шаг вперед, но Троекуров схватил меня сзади за куртку, притянул к себе и прошипел в ухо:

– Стой, где стоишь, дурак! Никуда не ходи…

На ступеньки тем временем решительно поднялся широкоплечий мужчина в сером пальто.

– Я не понял, – сказал хриплым, пьяным голосом покачивающийся рядом мужик, – девок-то когда привезут?

– Белочка… – ехидно прокомментировал Троекуров.

– Где-где? – весело встрепенулась женщина и задрала голову.

Троекуров драматически вздохнул и, когда она отвернулась, покрутил пальцем у виска.

– Товарищи! – зычно призвал всех мужчина в сером пальто. Лицо его сделалось твердым и честным. – Я – майор в отставке! Сейчас работаю на заводе простым мастером. Я обеими руками согласен со всеми, кто тут говорил до меня! Сталин – это наш позор! Брежнев – тоже позор! Стыд и позор! Из Афганистана войска нужно немедленно вывести!

Публика зааплодировала. Мужчина на секунду замолк и, дождавшись тишины, решительно продолжил:

– Но, дорогие мои, нельзя же всё подряд рушить! В партии есть много порядочных и здравомыслящих людей! На них и нужно равняться!

Общество заволновалось.