Зеркала и паутина: читать начало книги онлайн

Машина тронулась и пересекла пешеходный переход.

– Чего, напугался? – лохматый Петя снова повернулся ко мне и приветливо кивнул.

– Петя, елки зеленые! – снова подал голос водитель. – Я же тебя попросил не оборачиваться!

Лохматый повернулся обратно, обнял водителя за шею и засмеялся:

– Толик у нас великий конспиратор!

Толик дернул плечами и недовольно произнес:

– Петя, убери руки и сиди спокойно, а то врежемся.

Мы уже ехали вдоль Лебяжьей канавки. Справа за окном желтыми и красными пятнами плыл Летний сад. Я по-прежнему чувствовал тревогу и тяжело дышал. Мысли путались. Губы тряслись, как два дурака.

– Мы, как только всё началось, сразу к машине дернули, – доверительно сообщил Петя, как бы приглашая к разговору. – Там мужику камнем по ноге вмазали. Со всей дури. Наверное, будет перелом.

– Прекрасно, – саркастически прокомментировал Толик. – Просто лучше некуда. Теперь уголовное дело заведут, начнут разыскивать виновных.

– Уже сели, собирались уезжать, – не слушая его, продолжил Петя, обращаясь ко мне. – Смотрим – ты бежишь. Рот открыт, глаза выпученные. Я говорю, Толя, надо помочь парню, а то, как говорится, поймают раба Божьего и посадят в кутузку.

– Спасибо… – вяло отозвался я и вдруг испугался. Подумал, что, пока бежал, мог выронить из кармана студенческий или кошелек. Схватился за левый бок, навылет раненный мыслью о пропаже, спешно полез во внутренний карман – и кошелек, и студенческий, слава богу, были на месте.

– Учишься? – спросил меня Петя.

– От ментов он бегать учится… – недовольно проворчал Толик.

– Да ладно тебе! Парень у нас молодец! Гражданский долг исполняет. – Он снова повернулся ко мне и подмигнул.

– Я просто посмотреть пришел…

– Так и мы тоже – просто посмотреть! – задорно рассмеялся Петя и похлопал Толика по плечу. – Правда, Толик?

Толик не отозвался.

Машина резко развернулась налево, потом, миновав светофор, свернула направо, к памятнику Суворову, и, оставив его позади, выехала на Кировский мост. Я понемногу начал приходить в себя и, чтобы окончательно успокоиться, стал смотреть в окно. Там всё было серым и свинцовым, словно потерявшим цвет раз и навсегда: река, здания за рекой, речные фонари, автомобили, прохожие. Даже шпиль Петропавловской крепости – и тот выглядел в рассеянном свете каким-то тусклым.

– Ну что, студент-диссидент? – снова позвал меня Петя. – Где тебя высаживать? На Горьковской или на Петроградской?

Я выбрал Горьковскую, и уже через минуту мы попрощались. Я пожал Пете и Толику руки, вылез из машины и двинулся к метро. Когда спускался по эскалатору, вдруг вспомнил, что забыл их поблагодарить.

Дома я не мог ничем заниматься. Не мог ни читать, ни писать. Два часа ходил из угла в угол. Снова накатила тревога, путавшая чувства и мысли. Я боялся, что сейчас за мной явятся менты. Или позвонят по телефону и потребуют, чтобы я сам к ним явился, как говорится, «с вещами». Но никто не пришел и не позвонил. Ни в тот день, ни на следующий. А Троекуров, которого я встретил в институте через неделю, сказал, что ждал меня в тот день битых три часа в баре «Жигули».

– Господи, так это были вы?

– Ну, а кто же? Я тебе уже битых десять минут втолковываю…

Зуев с деланной скромностью поправляет пиджак и, улыбнувшись, осторожно теребит пальцами подбородок:

– А что, я так сильно изменился?

– Вообще-то нет, – говорю. – Просто у вас тогда прическа была другая. Кстати, Пётр Степанович, мы на тот митинг пришли вместе с Троекуровым.

– С Троекуровым? – небрежно переспрашивает Зуев и машет рукой. – Это такой жук… Всегда выкрутится. А вот вас бы точно поймали. Хорошо, что мы с Толиком рядом оказались.

– Где, кстати, сейчас Толик?