Зеркала и паутина: читать начало книги онлайн

В тот день я случайно пропустил свою остановку. Сидел в трамвае, думал, как у нас с Олей всё плохо, и пропустил. За час до этого я приехал к Казанскому собору, где она подрабатывала матушкой-императрицей. Думал, сделаю сюрприз, помиримся, сходим куда-нибудь, как в старые-добрые. Но ее там не оказалось. Я трижды обошел крошечный садик с фонтаном и длинными белыми скамейками, постоял минут десять, покурил. Потом позвонил ей – ответа не было. Господень храм, ловкий крестовик-паук, распластавшийся возле проспекта, смеялся мне в лицо. Я еще раз набрал ее номер – безрезультатно, – махнул рукой и потащился домой.

После дня рождения Обухова наши отношения вконец разладились, вывалились из рук. Оля целыми днями где-то пропадала. Говорила, надо работать, сейчас самый сезон, очень много туристов. Уезжала рано утром, возвращалась поздно и сразу же ложилась в постель с усталым и недовольным видом, давая понять, что никаких плотских утех сегодня не будет. Ладно, говорил я себе, обойдемся, не впервой. На все расспросы, как прошел день, с кем виделась, Оля реагировала с презрительной насмешкой. Я сперва разговаривал с ней серьезно, но скоро заразился ее манерой и стал отвечать тем же. Я понимал, что долго так продолжаться не может, что надо поскорее вернуться туда, откуда мы начали, к той нашей встрече у Казанского собора. И сделал попытку. Но ничего, как видите, не вышло. Она не пришла.

И вот, сидя в трамвае, крепко опутанный разными мыслями, я пропустил свою остановку. Вышел на следующей, стал переходить улицу и чуть не угодил под машину. Она истерично просигналила, вильнула в сторону, остановилась у тротуара. Из окна высунулся водитель и принялся выкрикивать в мой адрес проклятия. Я повернулся спиной, достал сигареты, закурил и двинулся в сторону дома. Если идти дворами – то там минут десять. Может, думал я, шагая по тротуару, ничего страшного? Может, она просто уехала раньше, а потом не услышала моего звонка? Кто-то попросил у меня сигарету – я даже не остановился. Свернул за ближайший дом, прошел наискось первый дворик, вышел во второй.

И тут я их увидел. Они стояли возле скамеек и курили. Оля и Капитонов. В животе у меня сжалось, будто кто-то залез туда холодной рукой и сдавил внутренности. Сердце ухнуло, как филин, ноги сделались ватными. Я замер на месте. Первая мысль была взять себя в руки, подойти, поздороваться как ни в чем не бывало, мол, рад вас, ребята, видеть, какими судьбами. Но у меня не хватило духу. Ноги не слушались. Решил, лучше спрячусь куда-нибудь, полюбуюсь, чем у них дело кончится. Оля и Капитонов меня не замечали. Стояли возле скамейки, курили и разговаривали – я даже различал их голоса, но слов разобрать не мог. Осторожно, чтобы они не заметили, обогнул двор и спрятался за кустами сирени, которые громоздились под окнами дома. Присел на корточки и стал наблюдать.

Буханье в груди то уходило, то возвращалось, дышалось с трудом. Тяжелый запах сирени неприятно забил ноздри. Я почувствовал, что на лбу выступил пот. С моего наблюдательного пункта Олю и Капитонова было видно очень хорошо. Судя по всему, они вели серьезный разговор. Капитонов правой ладонью рубил воздух. От этих резких движений зеленый свитер на его животе ходил ходуном. Оля что-то ему отвечала, но больше слушала. Причем так внимательно, что забывала курить. Несколько раз подносила ко рту руку с сигаретой, но, передумав, опускала ее вниз. Она была очень красива в новой серой блузке, в белых обтягивающих джинсах. Я словно впервые ее увидел…

Справа раздался шорох, из-под лопухов вылез большой рыжий кот.

– Брысь! – злобно шикнул я на него, но кот доверчиво потянулся к моим джинсам, осторожно обнюхал их и коротко мяукнул.

Стук в груди почему-то сразу прекратился. Мой мозг словно остановил свою работу, сознание исчезло, и что-то произошло с моим зрением. Мир вокруг сделался невероятно ярким, внятным, воплощенным. Горящие огнем верхние окна, черные стволы могучих лип, стоящая вся в пене сирень, Оля в белоснежных джинсах, тонконогий паучок, ползущий рядом со мной по ветке, – всё собралось в какой-то древний, непостижимый иероглиф. Потом я увидел себя, словно откуда-то сверху, с пятого этажа, сгорбленного карлика, прячущегося в кустах. Вокруг кипела жизнь, не имевшая никакого отношения ко мне, жизнь, в которой я не участвовал. Прежде я считал, что это невозможно – посмотреть на мир без самого себя в центре, но в тот момент, за кустами, именно так и произошло.

Нет, я там был, всё замечал: и песочницу, выкрашенную в ядовитый оранжевый цвет, и зеленую жирную гусеницу, свернувшуюся на земле у моих ног, и комара, подлетевшего ко мне с пронзительным писком, – но почему-то сделался сам для себя неважным, обычным предметом среди других предметов. Это чувство было не обидным, даже приятным, и мне хотелось, чтобы оно длилось вечно, но тут откуда-то сбоку я услышал голос:

– Пашка, у нас тут маньяк объявился! Смотри, подглядывает, сука, как девчонки писают.

Я очнулся. Рыжий кот испуганно шмыгнул в кусты. Голос был мужским и грубым. Я приподнялся посмотреть, где же этот маньяк, – колени отозвались легким хрустом, – еще подумал, как всё некстати, – и увидел рядом двух здоровенных парней. Один был в красной футболке, другой – в синей спецовке. Оба внимательно на меня смотрели. И тут я понял, что, кроме меня, вокруг никого нет и что маньяк – это я, собственной персоной. Неподалеку в кустах возились маленькие девочки – почему я их не увидел раньше?

Сердце снова громко стукнуло, по рукам и ногам прокатился озноб. Я развернулся и побежал под окнами вдоль стены дома. От Оли и Капитонова меня скрывали пышные кусты сирени.

– Стоять, сука! – услышал я за спиной, но оборачиваться не стал, а помчался вперед еще быстрее. Ветки цеплялись за мою одежду. Сердце билось так сильно, словно хотело выпрыгнуть наружу.

– Я тебя запомнил, слышь?! – донеслось сзади, и я с облегчением понял, что догонять меня никто не собирается. Тем не менее, выскочив в соседний двор, я не стал останавливаться и, пробежав его наискосок, бросился через подворотню на улицу. Там можно было легко затеряться среди прохожих. На улице я остановился и перевел дыхание. Мимо проходили люди, текли сплошным потоком легковые и грузовые машины, спешили по своим маршрутам грохочущие трамваи. Ко мне подбежала тощая бродячая собака желтого окраса, обнюхала ботинки, потом брюки и, фыркнув, потрусила дальше, вспугнув прогуливавшегося рядом жирного сизого голубя. Сердце успокоилось, в голове немного прояснилось, и всё случившееся во дворе вдруг показалось смешным и нелепым. Похожим на дурацкий мелодраматический сериал, в котором я запутался, как муха в паутине. Я вспомнил лицо Оли, движения крупных рук Капитонова и подумал: раз так – бог с ними, пусть будут счастливы.

Подъехал трамвай, я сел в него и через десять минут вылез у своего дома. Когда вернулась Оля, я ее ни о чем спрашивать не стал. Заговорил о пустяках и как бы между прочим предложил поехать на три дня на дачу, в Комарово. Думал, она откажется. К моему удивлению, она согласилась – сказала, возьмет пару выходных. Видимо, Оля решила тогда дать мне последний шанс. На следующий день мы с утра собрались и отправились в Комарово. Сидя в электричке, я думал, как мне быть, и решил, что не буду принимать от нее одолжений. Через два дня случилась та самая сцена в магазине, и Оля от меня ушла.

Первая треть пути, слава богу, позади. Ушла, оставив в памяти бесконечно тянущийся лес, дачные участки и серые платформы. Она обычно в электричках тянется долго. Зато две остальные, это я знаю наверняка, пролетят незаметно, безо всяких романных подробностей. Лишь бы только поскорее. Мне уже надоело разглядывать эти раздвижные двери, оранжевые скамейки, лампы, петли, окна, мелькающие за окнами автомобили. Главное – чтобы поезд по дороге не застрял. Опоздаю – и никто меня ждать не будет, ни загадочный Зуев, ни американцы. Скажут, раз вовремя не явился, значит, работа ему не сильно-то и нужна. А мне она нужна… Еще как нужна. Хватит, набаловался, повкалывал на родную страну за копейки.

Пока всё вроде бы идет по плану. Нет, на всякий случай надо свериться с расписанием. Нагибаюсь к рюкзаку и выуживаю расписание поездов, маленькую брошюру величиной с ладонь, с зеленой электричкой на обложке.

Расписание никогда не обманывает. Схема железнодорожных маршрутов, которую я сейчас разглядываю, немного напоминает паутину. Тут, замечаю я себе злорадно, мир таков, каков он есть на самом деле. Плоский, схематичный, сведенный к простым обозначениям. Поселки с огородами – жирные кружки, соединенные прямыми линиями. Листаю страницы. Одна, вторая, третья. Вот она, моя выборгская линия. Туда – оттуда. Мне нужно «оттуда». Нашел. Вроде всё хорошо, мы движемся по расписанию:

Белоостров – 8:48

Дибуны – 9:53

Песочная – 9:55

Левашово – 9:59

Парголово – 10:03

Шувалово – 10:08

Озерки – 10:09

Удельная – 10:12

Тут всё как оно должно быть, ничего лишнего. Внутри меня сейчас тоже ничего лишнего, как в расписании. Только одно-единственное желание – поскорее попасть на собеседование. Остальные чувства высохли. Еще раз пробегаю глазами цифры и названия. Математика. Время сведено к пустым промежуткам между цифрами. Пространство – к названиям, таким скучным, что в самом их чередовании угадывается угасание жизни. «Белоостров» солиден и громок, «Дибуны» еще звучат возбужденно, но тут же рассыпаются в «Песочную», вялую, утекающую сквозь пальцы. За ней валят пустыми балаболящими слогами «Левашово», «Парголово», «Шувалово». И перед самым финалом – сюсюкающие «Озерки», совершенно ненужные, как маленький ребенок, который на платформе путается под ногами.

– Я вам не помешаю?