Дело о телефонных звонках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, я тебя понимаю. Я и сама бы, наверное, не стала говорить. Нет, ты все сделала, как надо...

А ведь она не все знает. Всехсвятский, спасибо, не доложил ей, что она рассказала Кириллу, а тот зачем-то Алику...

Господи, если бы не только Алику! Если бы еще кому-нибудь! Еще двум, еще трем. Почему он не мог бы этого сделать? Ведь когда она ему рассказывала, они не знали, что так будет.

Но это Яковлев. Что бы там ни думал Всехсвятский, на что бы он ни намекал, это Яковлев. Пусть не сам, но это Яковлев.

Кирилл не звонил ей, и она ему не звонила; после похорон она его не видела. Ей это не казалось странным, их отношения вдруг проявились во всей своей неистинности. Смерть отца — это была истина; мать, Лодька — это была истина, и Алик...

Об Алике думать не надо. Но до чего же, оказывается, он ей нужен. Со всеми своими разговорами и выяснениями, со своей странной наивностью, которую он дотащил до такого возраста. Он не всегда понимал, но всегда мог все объяснить — по-своему, и ему бы она могла все сказать про вину, и он, может быть, стал бы на нее нападать, а она бы защищалась, и все стало бы на место.

И он бы объяснил ей, хоть как-нибудь, почему он прошел мимо нее, не глядя.

Он объяснил бы, что он делал у них на углу тогда, как он туда попал, неужели мало гастрономов в городе, в его собственном районе? Он бы объяснил, потому что этому есть, конечно, объяснение. И не то, которое...

Но он тянет эти пятнадцать суток, и его не увидеть, и нет и не будет ей покоя, пока она его не увидит.

Всехсвятский, конечно, уже знает про пятнадцать суток. Он ее не трогает, не вызывает, не звонит. Он делает свое дело — ищет концы, чтобы связать из них петлю. Кому-нибудь эта петля придется по мерке, по шее: кому-нибудь, у кого не будет этого самого алиби. У Яковлева, уж конечно, будет алиби.

Если бы Всехсвятский спросил ее прямо, она бы сумела ему объяснить. Нет, не объяснить — она бы просто поклялась ему здоровьем сына или чем бы там он захотел, что это не Алик. Она присягнула бы, что это не Алик, если бы была у нас такая присяга. Она не верит... Нет, она именно верит. Верит, что это не он. Верит, хотя никто ее об этом не спрашивает.

Ее спрашивают о другом:

— В каких отношениях ваш муж был с вашим отцом?

Работа не очень спасает. Если бы поле... Но какое может быть поле в декабре! Надо ехать в контору. Автобус, потом метро, потом трамвай... Какой-нибудь час с лишним в плотном пчелином рое... Но потом — наконец-то! — несколько десятков метров пешком: по улице, по воздуху, по асфальту, еще не присыпанному, застекленевшему за ночь... Тут уже думаешь о работе: кто там, что там... И комната отдела: девять женщин, пять мужчин. Геология тоже становится женской профессией.

Девять баб, девять петрографинь, сидят, рассматривают шлифы под микроскопом, смотрят в бинокуляры, раскапывают зернышки на фракции. Мужики анализируют свои разрезы по канавам. Потом шефиня напишет блистательный отчет... Ладно, сочтемся славой!

Нет, не надо грешить, все-таки на работе легче. Уже потому легче, что здесь своя жизнь. И милая Галя — новая девочка, только что институт окончила: вчера, в разгар рабочего дня, на глазах начальства перегнулась к ней через стол и таинственно:

— Слушай, как ты думаешь, если мы все сейчас начнем гудеть?

— Зачем гудеть?

— Ну как зачем? Просто гудеть!

И хорошенькое ее личико выражает недоумение: неужели Алла не понимает, как весело это было бы: гудеть, не разжимая рта, на глазах у строгой шефини.

И когда она так на нее смотрит, Алла начинает понимать, что это и впрямь будет очень интересно.

На работе все ясно, четко, и самые неожиданности, в сущности, ни для кого не бывают особенно неожиданными. Развелись супруги Мелковские, Логинов защитил диссертацию и позвал на банкет только нужных людей, Корытов оказался-таки сволочью, когда дело пошло о том, кому ехать в экспедицию... Все известно, все предсказуемо. Новичков тут мало, и новички довольно скоро становятся понятны. Она сама еще не ветеран, но и новичком считаться не может — пять лет!

Очень емкие оказались эти пять лет. В личном плане. Сколько в них вместилось — целая жизнь. Целая супружеская жизнь, начатая и законченная. А на работе и не чувствуешь, что столько лет прошло. Текучести кадров тут нет, и поэтому никто не стареет. По-прежнему зовут друг друга: девочки, пошли обедать! И выглядят все девочками, как и пять лет назад: следят за собой. Шефиня — та даже моложе стала: красит волосы «гаммой», седины не видно, худая, энергичная, быстрая. В прошлом году сама в поле выезжала.

Ей-то, Алле, в этом году в поле не выехать: нельзя будет мать оставить одну. Лодька с детским садом на дачу отправится, и мать окажется совсем одна в квартире...

Нет, все-таки работа лечит. На работе — труд, а место это, институт, отдел, где, как бы там ни было, все свои.

Толя Иванчихин в экспедиции, Наташа одна справляется на работе, дома с ребятами... Даже бюллетенит редко. Правда, они у нее уже школьники. Близнецы, тоже Толя и Наташка. Оба на продленке. Вечером укладываются спать сами, если мать куда-нибудь уходит. Сознательные ребята. А когда к ним приходят гости, никогда не вылезают, не пристают. Отлично их воспитали. Лодька не такой. Правда, у них семья в полном комплекте: и отец и мать.

Есть же такие образцовые семьи!

И Толя защитил диссертацию, и Наташа тоже защитит через год. А ей вот о диссертации и думать нечего.

Ей Наташа скомандовала:

— Слушай сюда. Тебе надо мириться с Аликом, брать его в дом, устраивать к нам на работу — ну, хоть истопником, хоть механиком. Поскольку ты все равно его любишь.