Дело о телефонных звонках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Своего убийцу он, вероятно, не увидел: удар был нанесен сзади. Чем-то тяжелым, не оставляющим следов. Похоже на мешок с песком. Какие-то песчинки даже оказались на пальто убитого. Несовременное орудие убийства. Даже средневековьем отдает. Он не забыл курса Александра Александровича Смирнова, он, Всехсвятский, совершенно случайно не состоявшийся филолог: он помнит, что в итальянской новелле Дездемону убивал не Отелло, а Яго и орудием убийства был чулок с песком.

Ну, а для чего или почему? В данном случае они могли бы помочь разрешению последнего вопроса, самого главного: КТО?

По-видимому, ограбления не предполагалось. Часы, кошелек с семью рублями — вот и все, что было при убитом. Ни обручального кольца даже... Впрочем, это поколение не носило обручальных колец. И пыжиковая шапка! Тоже ценность. Но и на нее не польстились.

Он видел все эти ценности: и шапку, и кошелек, и часы. Часы карманные, немецкие, луковицей, похоже, что память военных лет. Но товарной ценности не представляют никакой, даже в наши дни, когда антиквариат так вздорожал.

А даже если бы представляли? Все равно они на месте.

Значит, не с целью ограбления. Не для чего.

Стало быть, почему? Или, может быть, за что? Месть? Вендетта? Сведение личных счетов? Или случайный хулиган?

Случайного хулигана сбрасывать со счетов нельзя, хотя это и противоречит никулинской интуиции. Уже почти термин — никулинская интуиция. В ковалевском деле туфельки учуял правильно. Нашлась хозяйка туфелек — и дело раскрылось, как тюльпан. Убил-таки Ковалев жену. Привел к себе знакомую артистку миманса, думал, жена на даче. Тут она и выйди из ванной к ним в переднюю. И знакомая, только успевшая скинуть туфли, так босиком и спасалась из негостеприимного дома. А в доме произошло убийство.

Не просто было разыскать ту знакомую, но разыскали все же. У Никулина на лице с тех пор одна скромность. Щавинский его называет «наш Аввакум Захов».

Нет, пора, пора на преподавательскую работу. Только раскрыть дело Соколовского. Вопрос чести.

Тут, кстати, никулинская интуиция подвела. Все возмущался Витя, что с такой ерундой к ним обращаются.

Как говорится, не подошли с достаточной серьезностью. А расплачиваться пришлось другим.

В общем, за такие случаи полагалось бы взыскивать. Брак в работе.

Сбрасывать хулигана со счетов нельзя, но маловероятно. Мешки с песком хулиганы редко захватывают из дому на всякий случай. А главное — вызов по телефону. Кто звонил? Если звонил преступник — вопрос о неизвестном хулигане отпадает сам собой. Соколовский спустился только до третьего этажа, тут его и убили. Если бы его ждали внизу, то потом он бы поднялся на лифте. Лифт работал. Значит, убийца ждал его на третьем этаже. Похоже, что так, похоже, что так. Похоже, что звонил преступник, заранее все обдумавший, действовавший хладнокровно...

Действовавший хладнокровно, знавший уклад семьи, изучивший плацдарм, на котором будут разворачиваться события. Он знал, как работает лифт — только поднимает вверх; знал, что на третьем этаже нет лампочки; в общем, знал много и уж, конечно, знал Соколовского. Кто все это знал про лифт и прочее?

Всехсвятский записал в блокноте:

Костурич А. И. (жил в семье больше года).

Кто мог узнать, если захочет?

Да кто угодно. Ну, хоть Яковлев или кто-нибудь по его поручению. Кто-то неизвестный? Кто-то из прошлого? Старый враг? Бывает, конечно. Но преступление связано с яковлевскими телефонными звонками прямо или косвенно. Совпадение тут маловероятно. А кто знал о яковлевских звонках?

1. Яковлев, возможно, плюс кто-то посвященный с его стороны.

2. Костурич.

3. Жуков.

Итак, самая крупная часть — на Яковлеве. Яковлев сам по себе пятьдесят процентов, потому что звонил. И плюс этот самый возможный посвященный. То есть вероятность Яковлев плюс «п» — процентов семьдесят пять.

Двадцать пять на оставшихся двоих — на Костурича и Жукова.

Костурич жил в доме, знал Соколовского и не любил его. Отношения, по словам Аллы, давно стали плохими. Вероятно, старик не хотел терпеть в семье тунеядца, что понять нетрудно.

Жуков. Не знал Соколовского, не имел к нему никакого отношения. Путает то, что он один из троих, наверняка знавших про яковлевские звонки. Но поводов у него нет.

Жуков — процентов пять. Чтобы не снимать со счетов никаких мелочей. Внимание к мелочам! Была когда-то такая газетная рубрика: «Внимание к мелочам!» Придется посмотреть этого Жукова. Надо поговорить с Соколовской-старшей — вероятно, с ней уже можно говорить. Она может знать что-нибудь, чего не знает Алла.

А Костурич исчез из дому. С той субботы не ночевал дома. Мать ничуть не беспокоится: там, видимо, полная независимость. У нее своя жизнь, она даже удивилась, когда ее спросили, где может быть ее сын. Откуда ей знать, он взрослый.

Докладывавший оперативник сказал с неудовольствием:

— В комнату боялась меня впустить. Видно, у него приятели такие — в комнату впустить опасно.