Дело о телефонных звонках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он вежливо, негромко посмеялся и посмотрел по сторонам, приглашая оценить остроумие реплики.

— Прочтите протокол и подпишите, — сказал Всехсвятский.

— Всегда пожалуйста!

Яковлев надел очки, внимательно прочел протокол, вытащил многоцветную шариковую ручку, расписался и сказал:

— Все правильно!

Он встал.

— Мне можно пропуск, гражданин следователь? Я свободен?

— Пока да, — сказал Всехсвятский.

— Ну, что ж! — сказал Яковлев. — Все справедливо. Понимаю, что своим необдуманным поведением...

Он подписал. Потом торжественно обратился к Алле:

— Разрешите мне принести вам свои извинения за свой неэтичный поступок.

Алла не ответила, не поглядела. Он постоял и пошел к выходу, оставляя за собой запах одеколона. Надушенный самец! Движения у него были молодцеватые, быстрые. Он торопился, ему было куда торопиться, он спешил, он жил... Почему земля носит такую пакость? И почему пакости такой хорошо и легко живется на земле?

Всехсвятский — тот не торопился вовсе, будто только и дела у него было, что Алла. Он теперь позволял ей сидеть молча, думать, плакать. Правда, плакала она здесь только один раз — после похорон отца.

Похороны были неожиданно многолюдные, хотя происходили в будний день. Мать беспокоилась — зачем заказано три автобуса, неудобно; она опасалась, что автобусы пойдут порожняком: это ей казалось стыдно. Но, кроме сослуживцев, которые явились в полном составе, включая начальника треста, кроме соседей по дому, родственников, Аллиных товарищей по работе, пришли еще какие-то люди: одних Алла знала, других нет. Все они подходили, пожимали руки матери и Алле, что-то говорили, потом группировались отдельно от родственников, соседей и сослуживцев. То были фронтовые друзья и сослуживцы старых, еще довоенных лет.

Был и Кирилл: он не поехал на кладбище, это было бы странно, но он пришел к выносу, и Алла это отметила.

Все стояли во дворе, пожимаясь от сырости: с неба сыпалась какая-то мокрая крупа. Алла раскаивалась, что не захотела гражданской панихиды на работе у отца. Им предлагали, они отказались. Тогда женщина из месткома осторожно спросила: может, вы по обряду хоронить хотите? Алла не сразу поняла, про какой обряд та говорит. Потом сказала: нет, не хотим.

В общем, вынос происходил прямо из морга, но все равно гражданская панихида состоялась — на кладбище. И тут Алла услышала столько хороших слов об отце, что стала плакать. Потом еще несколько дней, когда она вспоминала речи на кладбище, слезы начинали литься сами собой. Хорошо, что эти слова были сказаны; эх, если бы хоть половину их он услышал при жизни! Но все было как надо, он был бы доволен.

В этих мыслях они с матерью признались друг другу, и мать сказала:

— Я все время хочу пойти и сказать ему: а знаешь, даже Леша Гриневич пришел.

Алика на похоронах не было: ему не сообщили.

Алла не рассказала матери про звонки. Иногда она спрашивала себя, правильно ли поступила. В конце концов мать имела право знать больше, чем кто-нибудь, имела право, во всяком случае, больше, чем Кирилл или Алик. Но Алла знала, что это придавит ее совсем, слишком уж это страшно. Она начнет мучить себя, доискиваться: кто, почему, за что? Нет, лучше пусть думает, что случайно, что какой-нибудь пьяный хулиган...

— Наверное, шапку хотел снять, — сказала соседка. — Шапка такая богатая.

Пыжиковая шапка, мать достала ее когда-то через сватью.

«Нелепая случайность вырвала из наших рядов...» — говорили в речах сослуживцы. Алла думала: не случайность, а хладнокровное, обдуманное убийство.

Может быть, и следовало, чтобы на работе знали. Может, именно там могли бы подсказать что-нибудь... Этого Яковлева там, наверное, помнили, кто-нибудь мог бы догадаться, что это он звонит. И его бы обезвредили раньше.

Но Всехсвятский! Ведь он-то должен был понять, сообразить! А теперь расследует преступление...

Предотвратить надо было! Предотвратить!

— Алла Никодимовна, — сказал Всехсвятский после молчания. — Теперь мне приходится возвратиться к вопросу, который я задавал вам при первой нашей встрече. Кто знал про звонки?

— На работе у отца никто не знал, — ответила Алла, продолжая ход своей мысли. — И, наверное, зря — они бы могли подсказать еще тогда.

— Возможно, вы и правы. Но сами вы кому-нибудь об этих звонках говорили?