— Разве четыре? Пару раз звонил, верно. Просто шутка это была. Глупая, конечно, шутка. Если бы я знал...
— Я спрашиваю вас, подтверждаете ли вы, что четыре раза звонили...
— Ну, может, и четыре. Я не считал. Вам лучше знать. Но только я никогда всерьез не собирался... Так, попугать хотел, товарищ следователь. Очень зол на него был. Но если бы я знал, что так будет...
Алла смотрела на этого человека. Это был стареющий человек, который не хотел стареть: длинный клок рыжеватых от хны волос был у него затейливо начесан на лысину, так, чтобы она не была видна. Лицо гладкое, выбритое, тщательно напудренное. И от него на всю комнату пахло одеколоном. Хочет казаться молодым! Убил человека — и хочет казаться молодым. И голос у него сейчас вкрадчивый. Непохож на тот, что по телефону...
— Расскажите, Яковлев, в каких отношениях вы были с убитым.
— Да никаких отношений не было, товарищ следователь. Мы с ним и знакомы почти не были. Только он стал под меня копать. Чем-то я ему не понравился, наверное. Или, может, хотел на мое место своего человека поставить — бывает так, знаете. В общем, я у них в организации агентом по снабжению работал. Работа, сами понимаете, какая...
Он подождал знака взаимопонимания. Не дождавшись, продолжал:
— Ну, лес я доставал для ихней организации. Не лес, собственно говоря, доски. Ну, сами знаете, дефицитная вещь. А один товарищ как раз дачу строил в Сосновке... Нет, нет, не мой товарищ, это я просто так говорю — один товарищ. Из этого же учреждения начальник, не самый большой, но все же... В общем, меня покойник на скамью подсудимых за эти доски. Я вам все это сейчас рассказываю, чтобы вы поняли.
Он опять подождал.
— Вот такое, значит, пришили мне дело. На коллективку тянули, стали уже вешать на меня всех собак. Хорошо, адвокат умный попался, заставил разобраться, статью мне переменили, так что срок вышел вроде бы детский — пять лет. Ну, хорошее поведение, то, другое — я вышел раньше.
И что толку? — Он вздохнул. — Сын без меня вырос. Жена со мной развелась, нового мужа пустила в мою отдельную квартиру. Все, что наживал... В общем, ладно, не в этом соль. Это я, чтобы вы поняли, какое зло у меня было... на покойника. Если бы еще я хоть что-нибудь имел с этих досок! Но принципиальность! Закон! А под закон каждого можно подвести. Под статью.
— Между прочим, ваши телефонные развлечения тоже под статью подходят, — вскользь сказал Всехсвятский.
— Не спорю, — с достоинством сказал Яковлев. — Тут я своей вины не отрицаю. Но поверьте, гражданин следователь, если бы я знал, что так получится, то не звонил бы. Заглотал бы свою обиду, но не звонил бы.
— Этот адрес, по которому вы сейчас проживаете, — спросил Всехсвятский, — вы жили там и прежде, кажется?
— Жил, потом не жил, теперь опять там прописался, — охотно объяснил Яковлев. — Первая жена моя там оставалась, когда расторгли брак. Ну, а потом, когда я узнал, что вторая жена неэтично со мной поступила, я написал той, первой. Все-таки, товарищ следователь, старый друг лучше новых двух. Хоть она у меня пожилая, старше меня, но мы с ней оставались хорошими друзьями. Сын у нас, это со счета не скинешь.
Алла смотрела на Яковлева. Голову он склонил набок, губы подобрал, в глаза и в голос пустил некую простодушную доверчивость. Он смотрел на следователя, но иногда оглядывался на Аллу, словно и к ней обращаясь со своим доверием, со своей убедительностью. «Какой гад! — думала Алла с удивлением. — Какую линию защиты повел! Ах, какой гад!»
— Скажите, Яковлев, как вы провели субботу девятнадцатого ноября? Если можно, поподробнее.
— Пожалуйста! — отозвался Яковлев с радостной готовностью. — Весь день у знакомых был. Соседи могут подтвердить. У Инны Васильевны Стрельченко, Южная, шесть, квартира два.
— С самого утра у знакомой? — осведомился Всехсвятский.
— Собственно говоря, — Яковлев придал своему лицу скромное выражение, — не с утра, а с вечера пятницы. Соседи могут подтвердить. Они меня знают. Знакомая моя — женщина самостоятельная, зубной врач, я бы с ней расписался, если бы был свободен. Но я такой подлости для своей жены сделать не могу, товарищ следователь!
«Уважает себя, гад, — подумала Алла. — За благородство уважает».
— Так и просидели всю субботу дома у знакомой, никуда не выходили?
— Нет, никуда не выходил. Свежего воздуха мне и через форточку хватает. Можете проверить, товарищ следователь.
— Проверим, — обещал Всехсвятский. — А к вам туда никто не заходил?
Яковлев пожал плечами.
— Товарищ один заходил, посидел недолго и ушел.
— Что за товарищ?
— По прежней работе, — сказал Яковлев неохотно. — Встретил его на улице, пригласил заходить; сдуру не домой позвал, а к знакомой... Умный, говорят, хвастает отцом-матерью, глупый — молодой женой. Хотя, конечно, она не жена мне.
— Фамилия, имя, адрес этого товарища?
— Винников, Сергей Петрович: адреса не знаю, никогда у него не был, телефона тоже не знаю. Да уж вы его разыщете, если захотите, вам легче, чем мне, в Ленинграде человека найти.