Девять жизней Je ne vu: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Междужизние

Тимку я нашел, где и ожидал: на его старом «обидном месте», за большим кустом шиповника в углу двора. Вот только пришел я за ним слишком поздно. И с серым котиком, бережно уложенным в переноску, я вернулся в дом…

Светло-бежевое сияние, окружившее меня после того, как я закрыл за собой дверь, меня даже не удивило, но не потому, что я удивился, а потому что мне вообще все стало безразлично. И я спокойно (внешне) стоял посреди этого сияния, ровно до тех пор стоял, пока в переноске не послышалась возня и она у меня в руках чуть ли не подпрыгивать стала. Я поставил ее на пол (ну, на то, что здесь пол изображало), расстегнул молнию и из нее вывалились два пушистых комочка. И Тимка, обняв лапами Таффи, ее с громким мурчанием вылизывал, а рыжая котейка буквально лучилась от счастья, пытаясь, в свою очередь, обнять лапами своего приятеля. А я… я сел рядом и заплакал. Ну да, взрослый, даже, наверное, уже очень старый мужчина — и плакал. От счастья, что эти славные зверики снова со мной…

— Котики чувствуют человека больше чем нас, — раздался знакомый голос.

— Но нас они тоже чувствуют. Да, чувствуют, но человека они чувствуют сильнее. Человеков, других они тоже чувствуют. Да, чувствуют, но нас чувствуют тоже, — и при этих словах оба пушистых комочка мгновенно переместились ко мне на колени, все еще плотно прижимаясь друг к другу.

— И человек их чувствует. Очень сильно чувствует. Это плохо, это мешает ему ухаживать за котиками. Не мешает. Мешает. Не мешает, он умер когда ему уже стало не за кем ухаживать. Но это плохо. Да, плохо, человекам всегда нужен кто-то, за кем он может ухаживать. А мы не помогли ему сохранить тех, за кем он ухаживал. Помогли. Нет, мы неправильно почувствовали котиков. Да, неправильно. Но теперь мы знаем, как сделать правильно. Знаем, но не можем. Можем. Не можем. Но мы знаем как смочь. Это займет много времени. Да, но время у нас есть. Располагайся, тебе придется ждать. Да, долго ждать. Недолго. Долго, но не очень. Мы можем ждать долго, теперь мы можем дать человеку все, чтобы он не умер снова. И котикам. И котикам тоже. У нас теперь есть все, что нужно. Не все. Но многое, им хватит. Ему хватит. И котикам тоже хватит. Да. Располагайся и жди. Долго жди. Но не очень долго…

Голоса смолкли, я огляделся. Все было таким же, как я помнил: вытекающая из ниоткуда вода, коробки с кормом, мешки с наполнителем, бутылки с молоком и с солью. А в «холодном месте» лежали куски мяса, причем там и говядина была (не зубрятина, а турятина — я теперь в сортах мяса разбирался прекрасно), и большой свиной окорок. И перепелиные яйца в небольшой корзинке, и бутылка от воды с конопляным маслом…

Я немедленно наполнил котикам лоток, выложил корма из пакетика в миску, налил водички. Но звери не отходили от меня ни на шаг, то есть они вообще на мне висели, вцепившись в рубашку своими острыми коготочками, так что даже для того, чтобы дать им возможность в лоток сходить, мне пришлось рядом с этим лотком лечь на пол. И затем поставить миску с кормом рядом с собой, причем «окружив» ее ногами, а зверики так и ели, сидя у меня на ногах и не желая слезать на пол. И так же пили.

Говорят, что кошки «привыкают к месту», но это не так. Точнее, это не совсем так, а еще точнее — это совсем не так: кошки привыкают к своему дому, а дом у них там, где живет человек, который… которого они считают «своим главным котом в семье». Об этом хорошо знают те, кто летом с котами переезжает на дачу в деревню, а на зиму возвращаются обратно в город: летом у котиков дом — это дача, куда он уезжает с хозяином (или хозяйкой), а зимой — городская квартира, и котикам перемена места жительства ничуть не мешает. Если, конечно, у него есть именно «главный хозяин»: таким они считают всегда только одного человека. А всех прочих членов человеческой семьи они считают «такими же обычными котиками», полезным, и о которых тоже нужно заботиться (особенно за человеческими «котятами») — но главным в семье может быть только один.

Причем кошки не подчиняются такому «главному», они его просто любят. По-своем, по-кошачьи, но именно любят. И сильно тоскуют (опять-таки по-своему), когда «главный» на какое-то время «исчезает». И когда «исчезает» кто-то другой в семье, но уже все же меньше…

Мне бабушка много раз рассказывала о котике, который у них раньше жил. Он был в доме «совершенно независимым зверем», на людей, казалось, вообще внимания не обращал. Но когда дед как-то уехал неожиданно в командировку на неделю, кот всю неделю пролежал на оставленных в прихожей его тапках и отходил только попить и в лоток. А когда дед вернулся, он — больше недели вообще ничего не евший — бросился к своей миске и принес деду (тот даже и раздеться не успел) и положил перед дедом кусок мясца. Потом, конечно, поел — а дед сидел с ним рядом, и снова стал «независимым зверем». После этого дед, куда-либо уезжая, всегда сначала коту рассказывал, что уезжает он ненадолго и обязательно вернется скоро — и кот его понимал, больше так не переживая — но ежедневно проверяя, стоят ли дедовы тапки в прихожей.

Еще у котиков всегда в семье, кроме «вожака», обязательно есть друг, которого они любят не меньше, чем «вождя стаи» — ну, если этот друг в стае появился, когда котики еще не стали совершенно взрослыми. И о друге они так же сильно заботятся, хотя периодически могут и драки устраивать. Однако в подобных даже драках сразу видно, что дерутся именно друзья: ни малейших попыток причинить друг другу боль, а если такое и случается, причем именно что случайно, то драка мгновенно прекращается и «обидчик» бросается нанесенные раны зализывать. И все это на самом деле для них — просто такой чисто кошачий вид развлечения. А ведь даже с «чужими» котами битвы часто заканчиваются серьезными такими травмами и в них никто никого не жалеет.

И когда не стало Таффи, а я «исчез» еще раньше… Тимка просто не выдержал двойной утраты…

Я специально вслух поинтересовался, что последнее помнят зверики о «предыдущей жизни», но мне никто не ответил. Сразу не ответил никто, а примерно через неделю я услышал:

— Котикам не надо помнить плохое, мы их почувствовали не до последних минут. Дней. Да, не до последних дней. Серый котик помнит чуть больше, но котики помнят, как ты уехал и не вернулся сразу.

— А я?

— Тебе тоже не надо помнить плохое. Но надо помнить, что ты делал неправильно. Это мы делали неправильно. Правильно. Мы неправильно почувствовали котиков. Но мы знаем теперь, как нужно правильно. Знаем, но не можем. Можем. Не можем, но скоро сможем. Очень скоро. Да. Очень скоро. Но все равно придется еще ждать. Лучше ждать, чем потом умирать от тоски по потерянным друзьям. Котики стали друзьями человека? Да. Нет. Нет, но они просто стали как члены семьи. У человеков отношения в семье другие. Не другие, просто у человека тогда не получилась семья. Получилась. Не получилась, в племени род не стал еще семьей. Это спор о терминах. Это спор об отношениях. Верно, но это неважно. Важно, нам придется почувствовать и человека, чтобы он правильно заботился о котиках. И котиков, чтобы человек мог правильно о них заботиться. Да. Еще вопросы.

— Что? Это вы мне? У меня есть вопросы… а что случилось с… ну, с неандертальцами?

— Ему нельзя об этом говорить. Можно. Он не поймет. Тем более можно, он сможет понять, как лучше заботиться о котиках. Да. От овладения огнем до использования металла проходит примерно тридцать тысяч лет. От металла до земледелия проходит пять тысяч. От земледелия до машин две тысячи, до машин, работающих на топливе, еще две. Ты дал неандертальцам и металл, и земледелие. И машины. Да, и машины. Сейчас в той реальности… Мы не знаем. Да, сейчас уже не знаем, но семь тысяч лет назад, пока мы еще чувствовали реальность неандертальцев, у них полет с Земли на станции на Плутоне, занимал неделю. Нет, десять суток. Это неважно. Неважно, но мы теперь их не чувствуем и не знаем, что в той реальности происходит. Мы утратили с ними связь.

— То есть вы меня вернете в ту, откуда взяли сейчас?

— Нет. Мы ее еще чувствуем, там много котиков, которые хорошо чувствуют нас. Но мы чувствуем только в одну сторону. Да, они еще быстрее отдаляются от нашей реальности. Да, и мы тебя опять вернем в текущую реальность. Но позже. Много позже. Немного. Мы не знаем, нам нужно время, чтобы прочувствовать котиков правильно. И человека. И человека, да. Жди. Недолго жди. Долго. Это не имеет значения. Да, не имеет…

Еще в прошлый раз я заметил, что «эти» как-то забавно обращаются со временем, но тогда я подумал, что сам ошибся. А теперь… вот чего-чего, а времени у меня действительно было много, и я на время сейчас стал и свое внимание обращать. В прошлый раз мне показалось, что дата на телефоне сбилась, а теперь выяснил, что «здесь» оно именно так и течет: раз примерно в две недели оно возвращается «в начало», хотя я прекрасно помнил все, что происходило перед этим «возвращением». И «возвращалось» время всегда, когда я спал, на двенадцать суток возвращалось — впрочем, это было действительно «неважно». Вот только зверики никак не росли, так и оставались трехмесячными котятами, такими же шустрыми и веселыми. И такими же постоянно голодными — но и с этим я теперь ни малейших проблем не испытывал: корма им было вдоволь.

Но «возвращалось» не только время: я, после того, как дата на телефоне во второй раз «вернулась», сделал зарубки на топорище — но когда дата в третий раз поменялась, зарубки исчезли, как будто их и не было никогда. И дырки на рубашке, постоянно появляющиеся после того, как зверики на моей (по счастью, не «родной») шкуре поползали, тоже исчезали — но я как-то быстро (и очень легко) к этому привык. Как привык и к тому, что пропадали «дырки» и на моей собственной шкуре, а в кошачьем лотке появлялись две кучки (видимо, одни и те же) кошачьих какашек — но их-то здесь выкинуть вообще не проблема…

По моим подсчетам (в достоверности которых все же у меня уверенности не было ни малейшей), в этот раз я провел в «нигде» месяца три, что меня вообще никак не раздражало: здесь вообще ничего не происходило. По крайней мере внешне ничего не менялось, а вот «внутри меня» что-то все же менялось. И даже то, что меня ничего не раздражало, на определенные мысли наводило: мне стало просто интересно, две предыдущие жизни мой характер изменили или это «эти» так меня «прочувствовали». Я ведь раньше сильно психовал и из-за куда как менее значимых поводов, а тут… Нет, мне не было «на все плевать», я просто стал как-то спокойнее с происходящему относиться. Ко всему происходящему. Разве что к котикам я стал относиться еще лучше: теперь зверюшки спали исключительно у меня за пазухой и мне это нравилось все больше. И я радовался, что они, наконец, самостоятельно от меня отходили и окружающую действительность тоже воспринимали уже спокойно, хотя ближе чем на метр к «стене» и не подходили, даже с меня спрыгивали, когда я шел за водой или выкидывать всякий мусор.

А я вот «за стену» ходил, правда, без особого успеха. Сначала я просто попробовал пройти подальше от пола — и не встретил ни малейшего сопротивления. Разве что было несколько странно «наступать ни на что» — но ведь на пол можно и не смотреть! Так что решил отойти как можно дальше в надежде, что когда-нибудь я дойду до конца этого странного места, но… Я героически шел, причем быстрым шагом, минут пятнадцать (в уверенности, что ничего со мной не случится, ведь кто-то «этим» нужен, чтобы за котиками ухаживать). Но когда я остановился и обернулся, то увидел, что от «пола»-то я отошел только на пару шагов. На самом деле на пару: в два шага я просто вернулся обратно к котикам, которые, похоже, все это время сидели на полу и внимательно смотрели на меня… как на идиота.

Тем не менее я решил, что такие прогулки мне пойдут на пользу: все же я опять стал довольно хилым «городским юношей» (даже по сравнению с людьми из моей последней жизни, не говоря уже о неандертальцах), и я бегал часа по два в день, всякими силовыми упражнениями занимался. Месяца полтора этим занимался, а затем «эти» снова заговорили:

— Человек зачем делает эти странные движения. Он хочет стать сильнее и тренирует свои дряблые мышцы. Зачем, тут ему ничего тяжелее бутылки с молоком поднимать не требуется.

— Но когда вы меня перенесете на Землю, я буду все же сильнее, чем сейчас, — не удержался я.

— Не будешь. Будешь таким же, каким ты сюда к нам попал. Не попал, это мы его зацепили. Случайно зацепили, но раз он здесь, то значит попал. И котики попали. Хорошо, что котики к нам попали. Не хорошо, плохо. Но котики нас чувствуют. Да, но котикам здесь плохо. Им хорошо, потому что с ними человек. Да, человек, который котиков любит. И котики любят человека. Любят, и чувствуют. Да, котики чувствуют человека. Нескольких человеков. Да, но нас они чувствуют сильнее. Нет, человеков сильнее. Это неважно. Неважно, важно, что они нас вообще чувствуют. Да, и чувствуют нас только котики. Не все котики. Да, не все. Но эти нас чувствуют. И мы их тоже должны правильно почувствовать. Мы уже можем. Мы думали, что можем, в прошлый раз, однако ошиблись. Но теперь уже можем. Нам надо их чувствовать еще немного. Да, два месяца. Месяц. Нет два. Неважно, важно их правильно прочувствовать. И человека. Мы человека уже прочувствовали. А репы ему не дали. Дай ему репу. Хорошо, дадим человеку репу. И другие растения.

После обретения этого знания заниматься физподготовкой не бросил, просто делал ее теперь без фанатизма, только чтобы не забыть, что это делать вообще-то нужно. А в моем рационе появилась репа (исключительно сырая), морковка (такая же светло-желтенькая и мелкая) и стебли ревеня. Сам я в последней жизни его не видел, но успел услышать, что его тетки в деревне начали разводить — вот «эти» его от теток, видимо, и отняли. Не отняли, а взяли из «прошедшего» уже времени, которое «не успело закончиться». Эту странную формулировку я еще с первого раза запомнил, но что она означает, так и не понял…