Девять жизней Je ne vu: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хотя все действительно делалось очень медленно, лодку за зиму выстроить получилось. А еще я за зиму узнал что народ тут совершенно незлопамятный — в смысле, отомстят и забудут. Охотники из племени Вепря все же нашли тех, кто их охотников поубивал, после чего Вепри собрали армию человек в сорок, а то и в сорок пять, на обидчиков напали, тех, кто их охотников убивал, тоже убили– а всех остальных «Тетеревов» (такое имя это вражеское племя носило) просто забрали себе в рабство. И все это было мило и как-то даже лампово — вот только по нынешним временам рабы сами по себе никому нафиг нужны не были. Часть «тетерок» Вепри забрали себе в качестве дополнительных жен, а вот дети и оставшиеся мужчины точно никому не сдались. А ведь детей полученных таким образом жен новые мужья даже кормить не обязаны были…

Хорошо, что в Чермянке все же успели выстроить и новый дом, и даже две избы: место, куда бедолаг на зимний стойловый период поместить, нашлось. Именно в Чермянке: у меня-то места на почти сотню человеко-рыл точно не было, я с трудом два десятка детишек кое-как расселил. Ведь новые дома я в «поместье» ставил на месте снесенных старых, а в Чермянке просто новые построили и старые у них пока еще остались. Насчет чем пополнение прокормить, вопросов ни у кого не возникало: у нас и орехов было запасено немало, и желудей… правда, желуди в основном уже для поросят запасали, но год действительно был очень урожайным. А еще рыба в Яузе очень неплохо ловилась, так что народ, хотя и от излишеств в ширь не раздавался, зиму пережил без потерь. В том числе и потому, что здесь у меня стариков пока что не было.

А еще… это у москвичей нуждочки в рабах не было ни малейшей, а у меня рабсилы катастрофически не хватало, так что я всех, способных держать… ну, что угодно потяжелее ложки, отправил работу работать. Мужики и тетки ударными темпами рубили деревья, расчищая будущие поля и — отдельно — дорогу через лес от моего поместья до Чермянки. Попутно осваивая работу упряжных лошадей: я (точнее, под моим мудрым руководством бригада, условно называемая «столярами») наделал несколько саней (все же скорее больших санок), и все срубленное тетки свозили на поляну возле моих домов. Дрова — они лишними не бывают: ведь сколько бы ни было, угля в печах (что железных, что известковых, что в кирпичных) все равно хватать не будет. А на санках эти дрова возить куда как проще, чем летом на горбу переть.

Вот интересно: люди в Чермянке очень быстро как-то освоились и поняли, что вкалывать нужно усердно, а в том московском городе народ так и ходил расслабленный. То есть действительно ходил, ногами перебирая — к нам в гости, причем все же не в Чермянку, а ко мне. Или даже, скорее к котикам — но вот котиковы советы они как-то не очень усердно выполняли. Хотя… Дурак мне сказал, что у него Вепри, которые еще в московском городе остались, попросили «быстренько изготовить» для племени дару десятков топоров: они все же кое-что решили перенять и потихоньку начали прорубать дорогу к Чермянке. А на простой вопрос «зачем, ведь на лодке доплыть получается много быстрее» они ответили, что «зимой лодки не плавают, а с санками идти будет проще». С санками — значит с грузом, но так как нам от них ничего особо и не надо, значит им от нас что-то в студеную зимнюю пору взять хочется. А кроме еды… ну, еще железных вещей, но их-то пока еще очень немного, да и на месте вроде железо уже производится

Уточнения показали, что «уже не производится»: запасы руды там иссякли. Но проблема была в том, что и у нас они тоже, похоже, иссякли: вдоль Яузы найти еще прошлым летом почти ничего не удалось, да и вдоль Чермянки хорошо если пару центнеров болотной руды за все лето собрали. Конечно, микроб — он не спит, руду новую постоянно производит — но когда еще он произведет столько, что ради нее печку запалить не стыдно будет? Я принципе, я знал, где руды много, но вот получится ли ее там взять?

И чтобы заранее все варианты продумать, я отправился пешком в московский город: котики все же теперь к Дон относились без предубеждения. А я Таффи и Тимке полдня объяснял, что ухожу ненадолго, и исключительно по делу… надеюсь, звери на меня не сильно обиделись. А в городе я обстоятельно поговорил с вождями всех тамошних племен и на душе у меня немного полегчало: по их словам, «за большой рекой» — то есть в Заочье — люди жили довольно мирные (ну, если к ним с нехорошими намерениями не приходить) и в принципе вроде как договороспособные. А так как я уже с кем только не договаривался за три предыдущих жизни, то понадеялся, что и с этими договорюсь. Правда, был один нюанс…

Весной у меня буквально времени разогнуться не было: я срочно бросился строить новую лодку. Потому что две других уже были распределены по очередную «соляную экспедицию», а с заокцами нужно было мне идти договариваться. Но это же очень надолго, а котиков надолго оставлять я уж точно не собирался: меня всего-то ней пять не было дома, а Таффи и Тимка успели на меня сильно обидеться. Очень сильно, зверики даже спать ко мне на кровать два дня не приходили. Но все же на этот раз они меня простили, причем все сразу и теперь я спал в окружении Тимофея Павловича, Таффимай Металлумай, Чернушки, Белянки и серого Мурзика. И звери за дисциплиной в спальне следили исключительно строго, впрочем, и вне ее меня старались из виду не выпускать. То есть… я не знаю, какая у этих зверушек коммуникативная система, но обычно за мной следил только один зверь, причем каждый раз разный. А если я из поля зрения наблюдателя пропал, то буквально через несколько секунд все они откуда-то материализовывались и принимались меня искать. Ну и как тут без них куда-то идти? А вот идти с ними…

Эти пятеро хищников как-то очень четко меня между собой поделили: Таффи всегда сидела у меня на левом плече, Тимка — на правом. Белянка изображала меховой воротник у меня на шее, в Чернушка и Мурзик обычно просто шли рядом со мной справа и слева, вот только шли они недолго, после чего, чтобы заглушить из сердитые вопли, мне приходилось их просто в руки брать. Тяжеловато было, зверики (уже совсем не мелкие котята) получились весьма увесистыми — но деваться-то некуда!

Правда, я все же придумал вариант, руки мне оставляющий свободными: когда я вешал на пузо переноску, оба хищника (то есть Мурзик с Чернушкой) немедленно в нее перемещались. Но только когда переноска была у меня на пузе: в переноску за спиной они залезать категорически не желали…

В апреле, когда река уже полностью очистилась ото льда, я отправился на переговоры с заокцами. Со мной, естественно, поехали и котики (хотя Таффи это понравилось не очень, но все же она согласилась прокатиться), Лен, Дон, Маша и Даша и еще человек пять. Я боялся, что придется плыть далеко, а затем еще и пешком идти — но оказалось, все не так уж и грустно: город заокцев был всего километрах в пяти выше по реке от впадения в Оку Москвы и, если я правильно смог сориентироваться по сторонам света, на месте, которое в моей исходной жизни было уже собственно руслом реки. Но город был именно городом, только вал вокруг него явно был из песка насыпан. А по размеру он был даже, пожалуй, побольше московского и по окончании переговоров я уже знал, что там одновременно восемь племен проживает. Но как и в московском, только зимой проживает, а сейчас уже большая часть населения разбежалась по летним своим «пастбищам».

Но это только населения касалось: вожжи племен почти все именно в городе и жили, так что договориться «об аренде территории» получилось очень быстро: как только я предложил в обмен выдать тамошним племенам пару десятков топоров и сотню железных наконечников для стрел, то сделка тут же и была заключена. То есть пришлось им еще пообещать и людей тамошних научить такие же замечательные вещи делать, но это были уже «бантики» к основному договору.

С одной стороны, зря мы это сделали: в самых верховьях Яузы в большом болоте парни из Чермянки к нашему возвращению успели найти «богатое месторождение болотной руды». То есть, по прикидкам, его можно еще лет на пять, а то и на десть хватить нынешней металлургической промышленности. Но это если цивилизация не начнет всерьез развиваться, а мне-то ведь хотелось всего и сразу! Но на все это ведь столько железа требуется! Так что уж лучше иметь в доступности настоящее месторождение руды, а болотная — они тоже не пропадет. Железо, как и еда, лишним не бывает, а если… когда я построю настоящую печь вроде домны…

Соляная экспедиция вернулась в начале сентября, и вернулась с очень интересной добычей. Кроме почти полутора тонн соли они привезли сразу пятерых лошадок (и я вообще не понял, как они все вместе с коняшками в лодках разместились), к тому же две лошади оказались жеребцами. А еще они привезли с собой троих пленников: оказывается, когда они за солью от берега шли, какие-то местные кочевники решили их пограбить. И эти трое остались живы лишь потому, что они умели за конями ухаживать. В общем-то мальчишки, лет по двенадцать, и местного языка они в принципе не понимали — но быстро сообразили, что от них требуется и трудились весьма усердно. А за лето возле будущей Тулы наши (то есть московские) товарищи, причем с большой и совершенно добровольной помощью оного из заокских племен поставили два дома для будущих рудокопов — а затем чуть ли не половина людей их этого племени «на зиму» в Чермянку перебралась, чтобы «научиться новому» и «приобщиться к цивилизации».

А цивилизация — это такая штука… я-то поначалу думал, что несу этим диким людям свет этой самой цивилизации, но до меня все же дошло: тут цивилизация и без меня имелась. На мой взгляд, очень странная и весьма жестокая — но это была именно цивилизация, со своими законами и правилами, и вот эта цивилизация, увидев, что можно ее заметно улучшить, изо всех сил бросилась все улучшения у себя внедрять. Потому что любая цивилизация направлена на то, чтобы сделать жизнь лучше, жизнь тех, кто в эту цивилизацию входит, причем именно цивилизация в таких случаях интересами отдельных ее представителей с легкостью пренебрегает: ее цель — сделать лучше всем, а не кому-то одному конкретному. Причем сами люди этого часто не понимают — но не понимают именно отдельные люди, а вот все общество какими-то неведомыми путями все же «приходит к консенсусу». И достигает его по возможности мирным путем… снося на этом пути и отдельных людей, и отдельные племена, если они мешают достижения всеобщего блага. Точнее, не всеобщего, а «в среднем по больнице» — но вот «в среднем» благосостояние растет. Просто обычно оно растет довольно медленно, почти незаметно — а мне просто посчастливилось этот процесс слегка ускорить.

Совсем слегка, ведь все, что ни делается, делается слишком медленно. Первый рудник на Упе удалось запустить в работу только через год, а еще через год я узнал, что «город» Тетеревов, находящийся где-то в районе Дмитрова, было решено советом вождей московских племен «возродить»: там тоже нашли неплохие запасы болотной руды. А вот зверики мои меня предали, причем с откровенным цинизмом предали: в оно прекрасное утро я обнаружил у себя в кровати не Таффи с Тимкой, а Дон и Лен — а хищники при этом с довольными мордами сидели на спинке кровати и громко мурлыкали.

Сами котики, в отличие от «прежних жизней», вели себя… более спокойно, что ли: котят Таффи приносила через год, правда теперь чаще по четыре котенка, а в основном на пополнение кошачьего племени работали Чернушка и Белянка. И в это племя успел затесаться зверь из числа хронотуземцев: какие-то «гости с севера», из-за «большой реки» (то есть из-за Волги, если я правильно понял) принесли его в качестве потенциальной оплаты за железные изделия. Правда, они сказали, что у них такие вроде не водятся, но если пойти совсем уже далеко на север, то вот там… Но так как они даже примерно расстояние указать не смогли, мы за местными котиками экспедицию снаряжать не стали: у нас звериков и собственных хватает.

А жизнь уже начала действительно налаживаться: где-то на пятый-шестой год, когда в лесу случился серьезный такой неурожай орехов и желудей, народ еще раз прикинул, что со своих небольших полей я зерна собираю все же больше, чем все окрестные леса тех же орехов дают. И что перепелки яйца несут, только когда им зерна в кормушки посыпают не жалея. А так как к этому моменту мне удалось уже четырех лошадок охомутать и поля теперь у меня гужевой тягой обрабатывались, топоры для расчистки полей от лесов запользовались особым спросом. А один их бывших пленных лошадников, рассказывая о свои детских приключениях, поделился интересной информацией о «южных видах рогатой скотины». По описанию я решил, что это скорее зебу, но из них-то тоже молоко добыть можно!

Чисто теоретически можно, но вот в лодке такую коровку к нам точно не перевезти. Но пока Яуза было достаточно полноводной, подходящий кораблик и на месте выстроить проблемой не было. Тем более и леса вокруг все еще росло гораздо больше, чем хотелось. Так что я собрал очередную команду судостроителей и приступил к работе. Конечно, все, что ни делается, делается слишком медленно — но делается, если работу делать. А спешить мне все равно было некуда — а и котикам, похоже, тоже: они все так же большую часть времени спокойно спали где-нибудь в доме. И мне оставалось лишь гордиться тем, что я все еще для них оставался «вождем стаи»: утром звери безо всякой жалости будили Дон и Лен, требуя кормежки (и мне после таких побудок часто приходилось девочкам потом царапины йодом мазать), а поев, снова ложились рядом со мной и уже никого ко мне не подпускали до тех пор, пока я сам не проснусь. И такое блаженство продолжалось еще два года, а вот затем…

Жизнь четвертая: Не все коту масленица…

Летом я отметил (в меру торжественно, но все же) двенадцатую годовщину своего новоселья. Не то, чтобы я такую некруглую дату сам собирался отмечать, но обученные счету местные граждане решили, что дата «достаточно круглая»: хотя я и внедрял в умы хронотуземцев десятичную систему, у них осталась и старая, двенадцатеричная — и они решили, что двенадцатилетие с моего появления в племени заслуживает, чтобы ее отметили. Скорее всего, они просто выбрали подходящий повод, чтобы блинов напечь: чугунных сковородок я уже довольно много успел наделать (а печь для выплавки чугуна еще два года назад все же выстроить смог), масла (конопляного) теперь у народа тоже хватало. А еще появилось масло сливочное: как раз пару лет назад очередная «экспедиция за солью» привезла пяток зверей, которых я решил считать коровами (хотя это действительно были все же, наверное, зебу) и теперь было не особо сложно и молока коровьего надоить, а затем и маслица из него спроворить. Правда, к коровкам «экспедиторы» забыли захватить быка — но местные туры проблему решили. И, кстати, молодняк уже больше именно на коров был похож, только совершенно черных. Молока от молодежи пока что ждать было рановато, так что об удойности новой скотинки я ничего вообще сказать не мог, а зебу (все же пусть называются коровами) молока давали в день хорошо если литров пять, однако и это было все же хорошо: турицы молока давали в районе пары литров (хотя оно и было гораздо более жирным). И масло из молока туриц было, скажем, слишком уж ароматным, а вот молочко от зебу даже пахло обычным коровьим молоком. Не таким, какое я в бутылках брал, а настоящим, какое мы на даче в деревне у тамошних бабок покупали.

А еще участники этой экспедиции приволокли некую травку, которую я решил считать свеклой. То есть листья у нее точно были свекольные, а вот корень подкачал: он был толщиной всего в пару сантиметров и длиной хорошо если сантиметров десять (ну, если считать только ту часть, которую можно было именно корнеплодом считать). Но из листьев уже можно было варить довольно вкусный суп, да и корни оказались именно «свекольного вкуса», сладкие — и я сумел из сока, выжатого из этих корешков, сделать настоящий сахар! Ну, относительно настоящий: у меня он получился какой-то бурый (даже несмотря на то, что я сироп постарался очистить с помощью известкового молочка), но по вкусу у меня получился именно сахар, и продукт понравился не только мне, но и моим женам. А еще больше он понравился моим детям, хотя каждому и досталось лишь по четверти чайной ложки.

Сахар я вообще изготовил «вынужденно»: корешок у нынешней свеклы был какой-то «деревянистый», сырым его разжевать даже не получалось. То есть если совсем молодой корень вырвать, то продукт оказывался съедобным, но в таком случае его было так мало, что там и жевать-то нечего было. Да и молодой он почти совсем несладкий был — а вот уже зрелый корень (получавшийся, когда уже семена созревали) в плане сахара радовал. Ну как радовал: по моим прикидкам сахара в нынешней свекле относительно веса корня было меньше пары процентов — ну, я столько из него добыть смог. Так что пока эта трава в основном обеспечивала людям в летний период наличие супа, слегка напоминающего борщ.

А вот детей у меня уже было семеро (и двум младшим сахар вообще не дали, так как они пока еще до сознательного возраста не доросли). А два старших сына уже ведь осенью в школу пойдут! И с сыновьями получилось немного забавно… то есть не с сыновьями, а все же с женами. Здесь и сейчас считалось, что старшей женой в семье будет та, которая первая мужу сына родит — и у меня было теперь две старших жены. У единственного из всех окружающих людей было две «старших жены», и все «соплеменники» пребывали в убеждении, что мне такое счастье именно котики подарили, а потому мой личный статус (как «любимца котиков») поднялся просто на невероятную высоту. Тут ведь по каким-то (думаю, что религиозным) причинам первого ребенка женщина должна была рожать в доме матери — а родители Лен перебрались в Чермянку, в то время как мать Дон осталась в старом городе, который с моей легкой руки все теперь именовали Москвой. И обе они детей родили в один день, причем обе «после обеда» — а так как часов тут ни у кого еще не было (телефоны я ширнармассам выдавать не стал все же), то народ решил, что дети мои родились «одновременно». Ну а потом они все же по очереди мне детей рожать стали, в один год одна, в другой — другая. И скоро у меня должен был родиться уже восьмой ребенок: Дон собиралась меня чадом одарить где–то ближе к концу лета.

Но внезапно во весь рост встала новая проблема, как раз с детьми и связанная: регулярно рожали ведь не только Дон и Лен, другие бабы тоже от них в этом занятии не особо отставали — и теперь в племенах на одного взрослого человека насчитывалось в среднем что-то около четырех детей. Точную статистику я не вел, но и так все понятно было: в отличие от моих жен тут бабы почти каждый год детей приносили, так что, даже если стариков считать, то картина получалась… довольно печальной.

Не самой печальной, все же резкий переход к сельскому хозяйству (при наличии «элитных» сортов зерновых культур) прокорм народу обеспечивал, однако быстрое появление новых ртов этот прокорм делало все более скудным. Вдобавок и с рыбой в реке стало гораздо хуже, похоже, народ ее слишком уж много теперь ловил, пользуясь сетями. Можно бы было ловить рыбу в той же Оке — но нельзя, так как оттуда до любого города довезти ее свежей было практически невозможно. Правда, при наличии достаточного количества соли рыбу можно было засолить, однако пока такой спорт тоже особой популярности не получил. Просто из-за того, что для засолки рыбы требовалось все же много ручного труда — а у нас вообще людей не хватало. То есть все же рыбу соленую запасали, не зря я людей ее солить научил, но этим в основном мальчишки занимались, в возрасте лет по десять-двенадцать, а таких все же было относительно немного, и запасы рыбы размерами отнюдь не поражали. Да и соль…

Я вдруг вспомнил, что мне бормотали «эти», когда я даже к бормотанию их не прислушивался особо потому, что мало что понято было — но, наверное, они какой-то хитрый гипноз применяли, такой, что тогда вроде как и не понимал ничего и внезапно мысль их у меня в голове «прорезалась». Простая мысль: почти вся территория России является йододефицитной. А соль мне «эти» дали, как я понял, вообще химически чистую — и в прошлые разы я в основном спасался тем, что соль мы добывали в высохшем море: горьковатую немного, но все же искомый йод в ней в каком-то количестве имелся. А еще я постоянно собирал, запасал и в конечном итоге поедал чернику, в которой йод концентрируется в огромных количествах. Вроде как для получения суточной дозы йода нужно всего полстакана свежей черники сожрать… а еще йода в яйцах довольно много, так что переход на яичную диету существенно проблему решал. Еще вроде клюква очень много йода может дать — вот только ее пока что почти и не было в окрестных лесах (с болотами как-то пока не очень было), да и кислющая она без сахара-то. Впрочем, жить захочешь — и не такое сожрешь, просто жрать было тут пока что нечего. Впрочем, вроде в грибах его было довольно много, а пока что грибы составляли чуть ли не треть рационов для людей. А вот как йод котикам в достатке обеспечить…

Котики-то ягоды не жрут (по крайней мере я этого не видел) — но, похоже, им пока хватало и того, что они получали с мясом, которое все так же им приносили местные в виде дани. Так что я решил пока на эту тему не заморачиваться, ведь проблема простого прокорма населения в условиях жуткого дефицита трудовых ресурсов непосредственно сейчас стала исключительно важной. Ладно, на текущий год (то есть на предстоящую зиму) прокорма скорее всего хватит, если все же дополнительно сушеными грибами запастись, однако что-то мне подсказывало, что в обозримом будущем бабы меньше рожать не станут, а при столь сильно сократившейся детской смертности был риск снова вернуть цивилизацию к людоедству. А я всеми силами старался такого результата избежать. Не потому, что я гуманист какой, а из-за котиков: нынешние люди были абсолютно уверены, что младенцев от смерти именно котики и спасают, ведь там, где котики заводятся, дети как раз и умирать начинают много реже. А то, что я котят даю лишь тем, кто выстроил «для котиков» теплый дом со всеми удобствами, они причиной явления не считают, путая причину и следствие. Если дети снова начнут массово умирать… нет, моя первая задача — беречь котиков, а что тут люди считают причиной, а что следствием, мне и не интересно. Мне важно лишь то, что люди котиков обиходят, холят их и лелеют — а чтобы холка и лелейка продолжались, мне нужно как-то решить проблему с прокормом именно людей. Потому что если я ее не решу, «эти» подумают, что я за котиками плохо ухаживаю — со всеми вытекающими…

Чисто теоретически проблему можно было решить путем расселения народа на новые территории, там более что практика «расселения» на летний период тут давно уже применялась. Но она-то применялась в чисто охотничьем плане, а сельское хозяйств требует какой-никакой, но оседлости — а вот с оседлостью все было куда как печальнее. Потому что даже самая хиленькая оседлость требует наличие относительно постоянного жилья, причем жилья зимнего: нынешний транспорт просто не позволял собранный урожай с собой куда-то далеко перенести, его непосредственно на месте употреблять нужно было. А сейчас такое постоянное жилье все же предполагало, что живущие в поселении люди способны себя защитить, причем не только от грозных сил природы — то есть поселения нужны довольно крупные. В принципе, и сотня взрослых (а лучше сотня взрослых мужчин уже) способны от врагов поселение защитить — но на сотню мужиков и поля нужны очень немаленькие, а вот с ними в обозримых окрестностях было совсем уж печально: лес вокруг растет, сплошной лес, и чтобы в этом лесу вырубить участок под даже небольшое поле, нужно сколько труда вложить!

Однако, что там народная мудрость говорит про труд относительно рыб в пруду? В принципе, разводить в пруду тех же сазанов было бы неплохо, и даже карасей — но для обустройства пруда тоже нужно очень много труда вложить — а сейчас весь труд был направлен на обеспечение прокорма людям, людей на обустройство прудов уже отвлекать не получится в обозримое время. Вот если бы была картошка… но картошки нет и ее не предвидится, так что приходится как-то перебиваться тем, что уже есть — а пока есть из действительно урожайных растений только несколько злаков. И то, что они есть — уже хорошо, однако нынешнее состояние сельского хозяйства особо сытой жизни не обещает. Просто потому…

Потому что даже учитывая «изобретение» плуга и наличие уже двух десятков лошадей (но все еще довольно хиленьких) и полусотни прирученных лосих, а так же нескольких малость одомашненных туриц за посевной сезон вспахать и засеять получалось хорошо если пару сотен гектаров. А почвы-то были пока еще даже издали на черноземы не похожие, с гектара при максимальном старании едва выходило собрать полтора десятка центнеров — а что такое триста тонн на почти пять уже тысяч человек? То есть этого все же хватало на то, чтобы вовсе с голоду не помереть, но на такой диете сил на любую работу уже не останется — а работать все равно надо, чтобы ту же скотину кормом на зиму обеспечить.