— Но письмо всё равно нашли под дверью именно там.
Дарен взял футляр с подвеской и повернул его в пальцах.
— Письмо не обязательно должно было быть доставлено человеком.
Я медленно повернула голову.
— Очень надеялась, что вы этого не скажете.
— В Вейрхольме есть служебные ходы.
— Это лучше.
— И старые проходы, которые не открываются обычными ключами.
— А вот это хуже.
Сельма сжала губы.
— Старые проходы закрыты.
Дарен поднял взгляд.
— Все?
Пауза.
Сельма не любила паузы. Я уже заметила. Она была женщиной точных ответов, списков и закрытых дверей. И если она молчала, значит, ответ был неприятным.
— Те, о которых мне известно, — произнесла она.
— Значит, есть те, о которых вам неизвестно, — сказала я.
— Вейрхольму больше трёхсот лет, леди. Некоторые его части старше списка комнат.
— Дом с секретами. Как неожиданно.
Дарен положил футляр на стол.
— Это не просто секреты. Старые проходы связаны с печатями рода. И не открываются для посторонних.
Я посмотрела на письмо.
— Тогда тот, кто его подбросил, не посторонний.
— Или использовал того, кто не считается посторонним для дома, — сказал Дарен.
— Слугу?
— Ребёнка, слугу, стражника, члена дома, старую клятву, знак передачи.
— Мне уже не нравится, как много вариантов.
— Привыкайте к северной политике.
— Я предпочитаю южные кареты. Там хотя бы видно, кто врёт.
Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать, что я ещё мало знаю о южных каретах.