Слово прозвучало почти спокойно.
У меня внутри всё холодело.
— Связки — это плохо?
— Это власть и обязанность.
— У вас удивительный талант давать ответы, от которых вопросов становится больше.
— Вы просили рабочую версию.
— Тогда попроще.
Он посмотрел прямо на меня.
— Если Совет признает вас моей невестой не только политически, но и по старому праву дороги, печать может связать вас с Вейрхольмом. Не как супругу. Как участницу клятвы.
— И что со мной будет?
— Не знаю.
Вот второе «не знаю» за вечер.
И оба раза от него хотелось встать и уйти куда-нибудь очень далеко. Желательно в мир с нормальными договорами, где подписи не светятся, дороги не разговаривают, а брачные соглашения не пытаются сделать тебя частью древней клятвы.
— С Виолой было бы так же?
— Нет.
— Почему?
— Дорога не отвечала бы ей.
— Вы уверены?
— Да.
— Почему?
Дарен посмотрел на моё кольцо.
— Потому что Вейрхольм не признал бы её правду.
Я молчала.
Сельма тоже.
За окном ветер ударил в стекло, и мне показалось, что где-то очень далеко по стенам прошёл слабый шёпот.
Не слова.
Просто движение старого дома, который не спал.
— Значит, письмо не просто пугает, — сказала я. — Оно предупреждает о реальной возможности.
— Да.
— И вы всё равно хотите, чтобы я изображала вашу невесту до Совета.