А правду, которую Вейрхольм слишком долго прятал.
Северный договор
Письмо лежало у меня на ладони, как кусок льда.
Всего одна строка.
Ни подписи. Ни печати. Ни имени того, кто рискнул просунуть его под дверь в комнате, где стояли князь, начальник стражи, Сельма, две служанки и я — самая неудобная невеста севера.
«Беги, пока князь не сделал тебя частью проклятия».
Кольцо на моём пальце светилось синим.
Печать на руке Дарена отвечала тёмным, глубоким светом.
И хуже всего было не это.
Хуже всего было ощущение, будто Вейрхольм замер, прислушиваясь.
Не к письму.
Ко мне.
Я медленно подняла взгляд на Дарена.
Он стоял совсем рядом, и лицо его было спокойным до пугающей неподвижности. Но теперь я уже знала: у этого спокойствия были слои. Верхний — для всех. Каменный. Княжеский. С него скатывались вопросы, страх, сплетни и чужие попытки вывести его из себя. Под ним — напряжение. Ниже — гнев. Ещё глубже — то, что он никому не показывал и от чего его печать вспыхивала не угрозой, а почти болью.
Хотя нет.
Не болью.
Я не должна была романтизировать проклятого князя на четвёртый день своей новой жизни. У меня и без того было достаточно сомнительных решений.
— Что значит «частью проклятия»? — спросила я.
Мира у сундука едва слышно всхлипнула и тут же зажала рот ладонью.
Сельма посмотрела на неё так, что девочка побледнела, но не сделала ни шага назад. Ровен уже стоял у двери, проверяя щель, пол, стены, будто письмо могло оставить следы. Инга прижимала к груди стопку свернутых тканей с таким видом, словно ткань была щитом.
Дарен не ответил сразу.
Я ненавидела эти паузы. В них всегда успевали вырасти самые неприятные мысли.
— Это не вопрос для этой комнаты, — сказал он наконец.
— Забавно. Письмо почему-то решило иначе.
— Лиана.
— Нет, князь. — Я впервые не смягчила голос. — Вы не можете каждый раз говорить, что сложный вопрос не для этой комнаты, не для этого часа, не для моих ушей, а потом требовать, чтобы я спокойно изображала вашу невесту. Если меня собираются сделать частью чего-то, я хочу понимать, частью чего именно.
Печать на его руке чуть дрогнула.
Сельма тихо произнесла:
— Леди, осторожнее.
Я почти рассмеялась.