Мира явно хотела раствориться в стене. Инга держалась лучше, но взгляд у неё был слишком испуганный.
— Никто из них не покинет крыло без вашего разрешения, — сказал Дарен. — Но не запирайте. И никого не наказывайте за то, что они увидели.
Сельма чуть склонила голову.
— Да, мой князь.
Я посмотрела на Дарена.
Он заметил.
— Что?
— Ничего.
— Вы никогда не говорите «ничего», если это правда.
— Учусь у вас отвечать безопасно.
— Плохо учитесь.
— Учитель спорный.
Ровен вдруг заинтересованно посмотрел в окно.
Сельма сделала вид, что проверяет сундук.
А Дарен, к моему удивлению, не рассердился. В его глазах мелькнуло что-то короткое, почти живое. Потом исчезло.
— В мой кабинет, — сказал он. — Сейчас.
— Это приказ?
— Да.
— Отлично. Наконец-то хоть что-то без двойного смысла.
— Не привыкайте.
Он развернулся.
Я пошла за ним.
На этот раз Ровен остался в комнате, а Сельма двинулась следом за нами. В коридоре уже меняли стражу. Двое новых воинов стояли у стены, не глядя ни на меня, ни на правую руку Дарена. Или старались не глядеть. Плохо. Человек, которому велели не смотреть, всегда смотрит внутренне громче.
Мы шли быстро.
Вейрхольм дышал вокруг. Теперь я уже не могла списать это ощущение на нервы. Каменные стены будто отдавали шаги не эхом, а памятью. Где-то далеко скрипнули цепи ворот, внизу перекликнулись люди, в узком окне мелькнуло серое небо. Крепость была огромной, старой и слишком внимательной к тому, что происходило внутри неё.
— Она всегда так реагирует? — спросила я.
Дарен не обернулся.
— Кто?
— Крепость.
— Нет.