Мерден улыбнулся уже мне.
— Вы считаете себя умнее всех, кто сидит за этим столом?
— Нет. Я считаю, что глупее всего выглядит человек, который слишком рано решил, будто уже победил.
В его глазах мелькнуло что-то живое.
Злость.
Наконец-то.
Не гладкая маска советника, не мягкая улыбка человека, привыкшего говорить «ради княжества», когда имеет в виду «ради власти». Просто злость. Быстрая, настоящая, почти красивая в своей честности.
— Достаточно, — сказал Дарен.
Он произнёс это не громко, но зал услышал.
— Леди Виолу разместить в северных гостевых покоях. Эдвар может увидеть её через час в присутствии Ровена и госпожи Сельмы. Лорд Лиар останется в западном крыле под наблюдением стражи до выяснения обстоятельств.
— Это оскорбление моего дома, — сказал Лиар.
— Нет, — ответил Дарен. — Оскорблением было привезти женщину как оружие и надеяться, что я выстрелю себе в сердце.
Я почувствовала, как слова Виолы снова ударили внутри.
«Они хотят, чтобы князь сам уничтожил себя ради тебя».
Мерден не дрогнул.
Но его улыбка исчезла.
Астара Норрен медленно поднялась.
— Дом Норрен поддерживает временное ограничение передвижения представителей Лиар до полного разбирательства.
Мелисса Хольд лениво добавила:
— Дом Хольд тоже. Не потому, что я доверяю Вейрам, а потому что лорд Лиар сегодня слишком часто отвечал не на те вопросы.
Рейна Торн посмотрела на отца.
Торн кивнул.
— Дом Торн поддерживает.
Вот так.
Не победа. Но маленький сдвиг камня в стене.
Лиар понял, что в этот раз продавить Совет не получится, и поклонился Дарену с такой вежливостью, от которой хотелось проверить, не оставил ли он на полу скрытый крюк.
— Разумеется, князь. Дом Лиар всегда уважал старое право.
— Сегодня у вас будет возможность вспомнить, как это делается, — сказал Дарен.
Лиара увели.
Мерден остался.