— Лиана заняла моё место, — сказала она.
Лиар расслабился.
Я — нет.
Потому что Виола продолжила.
— Но я не знаю, кто заставил её туда сесть.
Эдвар закрыл глаза.
Астара медленно кивнула.
Торн записал что-то в протокол.
Лиар побелел.
— Леди не понимает…
— Я понимаю, — резко сказала Виола.
И вот теперь в её голосе впервые прозвучала леди Эйрдан. Не капризная. Не жестокая. Разгневанная.
— Я понимаю, что меня держали вдали от дороги. Понимаю, что мне говорили ждать. Понимаю, что меня привезли сюда только после того, как зал корней признал Лиану. И я понимаю, что если скажу не те слова, дом Эйрдан пострадает. Мне это повторяли достаточно часто.
— Кто повторял? — спросил Эдвар.
Она посмотрела на него.
— Не ты.
Два слова ударили по нему сильнее обвинения.
Эдвар шагнул к ней, но она снова отступила. Не от страха перед ним. От привычки.
Я вдруг увидела нас троих как странное, неправильное отражение друг друга.
Виола, которую с детства учили, что её ценность в имени.
Лиана, которую учили, что её ценность в удобстве.
Я, которая оказалась между ними и всё ещё пыталась понять, что осталось, если снять и имя, и удобство.
Дарен сказал:
— Леди Виолу проводить в северные гостевые покои. Не восточное крыло. Не южное. Стражу поставить из людей Ровена. Эдвар Эйрдан может видеть сестру при свидетелях.
— При свидетелях? — резко спросил Эдвар.
— Пока не станет ясно, кто из вашего дома участвовал в заговоре.
Эдвар хотел возразить.
Потом посмотрел на Виолу.
И не стал.
Ровен подошёл к ней.