Нет.
Это была улыбка человека, который наконец услышал, как щёлкнул последний замок в ловушке.
И именно поэтому мне стало страшно.
Виола уже уходила за Ровеном, её алое платье мелькало между тёмными фигурами стражи, Эдвар шёл следом, пытаясь держаться прямо, хотя всё в нём рвалось к сестре. Лорд Лиар спорил с Астарой Норрен о праве южного дома присутствовать при дальнейших допросах, Торн сухо диктовал писцу формулировки, Мелисса Хольд наблюдала за всем так, словно её пригласили на редкий спектакль с хорошими костюмами и опасным финалом.
А я стояла и смотрела не на них.
На Мердена.
Он понял, что я слышала что-то важное. Не слова — слова Виола сказала слишком тихо. Но мой взгляд, наверное, выдал больше, чем нужно. Я ощутила это сразу: его внимание коснулось меня, как тонкий холодный нож. Проверяюще. Почти ласково.
Дарен сделал шаг ко мне.
— Что она сказала?
Я заставила себя оторваться от Мердена.
— Не здесь.
Его взгляд стал жёстче.
— Лиана.
— Не здесь, — повторила я тише. — Именно этого они ждут. Чтобы я сказала что-то, вы вспыхнули, Совет увидел вашу печать, и все дружно решили, что севером управляет не князь, а проклятие с красивым лицом.
— С красивым лицом? — спросил он.
Вот ведь мужчина. Я стою посреди политической западни, у нас по залу ходит заговор, настоящая невеста только что прошептала мне почти приговор, а он цепляется за совершенно неважную часть фразы.
— Не привыкайте.
— Поздно.
От этого короткого ответа внутри что-то глупо дрогнуло. Совершенно не вовремя. Совершенно неуместно. Но, кажется, с Дареном моё сердце давно перестало спрашивать разрешения у здравого смысла.
Мерден подошёл ближе.
— Князь, — сказал он мягко. — Совет ждёт решения. Леди Виолу необходимо немедленно вывести из-под влияния Морр. Очевидно, девушка напугана, запутана, а ваша… выбранная невеста умеет задавать вопросы так, что люди начинают говорить не то, что следует.
— Не то, что следует вам? — уточнила я.
Он перевёл взгляд на меня.
— Лиана Морр, вы слишком любите превращать чужую заботу в обвинение.
— Потому что чужая забота здесь слишком часто приходит с охраной, поддельными письмами и каретой не по адресу.
— Вы забываетесь.
— Уже несколько глав моей жизни подряд.
Дарен едва заметно повернул голову ко мне. Не укоризненно. Скорее предупреждающе: осторожнее.
Я знала.
Но осторожность — странная вещь. Иногда она требует молчать. А иногда, наоборот, говорить, пока тебя не успели назначить удобной сумасшедшей.