— На спорной дороге.
— Ложь, — тихо сказал Дарен.
Печать не ударила.
Но слово прозвучало так, что спорить стало трудно.
Лиар сжал губы.
Мерден вдруг поднялся.
— Совет не должен превращаться в базар взаимных обвинений. Нам нужно отделить личную драму от безопасности северных земель.
— Как удобно, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Лиана Морр, иногда молчание сохраняет достоинство.
— А иногда оно сохраняет чужие схемы.
— Вы переходите границы.
— Я уже прошла зал корней. После него ваши границы выглядят довольно низкими.
Мелисса Хольд тихо сказала:
— Это было невежливо, но мне понравилось.
Мерден не улыбнулся.
— Князь, если вы не хотите нового раскола, леди Виолу нужно разместить отдельно до решения Совета, а Лиану Морр — лишить возможности давить на свидетельницу.
Эдвар резко сказал:
— Моей сестрой больше никто не будет распоряжаться без меня.
Виола посмотрела на него.
И в этом взгляде было столько одновременно надежды и недоверия, что я поняла: брат любил её, но любовь в больших домах тоже часто приходит позже приказов.
— Леди Виола останется под защитой Вейрхольма, — сказал Дарен.
Лиар вскинул голову.
— Она южная невеста.
— Она свидетельница заговора, начавшегося с её исчезновения.
— Она сама заявила, что Лиана украла её место.
Дарен повернулся к Виоле.
— Леди Виола. Вы подтверждаете это обвинение перед старым правом Вейрхольма?
Виола замерла.
Я увидела, как всё в ней борется. Гордыня. Страх. Привычка слушаться тех, кто сильнее. Желание броситься к Эдвару. Ненависть ко мне. И что-то ещё — маленькое, но настоящее. Возможно, усталость от собственной роли.