— Во сколько лёг спать?
— Около одиннадцати.
— Вы это точно помните?
— Точно.
Я кивнул. Записывал в блокнот — медленно, аккуратно. Она смотрела на мои руки.
— Вера, — сказал я. Без отчества — первый раз. — Вы знаете, что происходит?
Она чуть помолчала.
— Я знаю, что следствие занимается моим мужем, — сказала она ровно.
— И что вы об этом думаете?
— Это не моё дело, что думать, — сказала она. — Это ваше дело.
Интересный ответ. Не «он невиновен». Не «оставьте нас в покое». Просто — это ваше дело.
Я смотрел на неё. Она смотрела обратно — спокойно, без напряжения. Женщина, которая давно научилась ни на что не реагировать сильнее, чем нужно.
— Вы счастливы? — спросил я.
Она не ответила сразу. Смотрела куда-то мимо меня — на стену, на картину, на что-то своё.
— Это странный вопрос, — сказала она наконец.
— Странный, — согласился я.
— Зачем вам это знать?
— Хочу понять вашего мужа, — сказал я. — Люди понятны через тех, с кем живут.
Она смотрела на меня — и что-то в её лице чуть изменилось. Не открылось — просто стало чуть менее закрытым.
— Нет, — сказала она тихо. — Не счастлива.
— Давно?
— Давно.
— И всё равно — дома. — Это был не вопрос.
— Куда идти, — сказала она просто. — Дочь в Ленинграде. Работа здесь. Квартира. — Пауза. — Привыкаешь.
Я слышал это слово — сегодня уже второй раз. Утром — про город, Харьков, как приживаешься. Теперь — про брак, про жизнь рядом с человеком, которого боишься или не любишь.
Привыкаешь. Универсальный советский ответ на вопрос, как жить с тем, что изменить невозможно.
— Вы боитесь его? — спросил я.
Долгое молчание.
— Иногда, — сказала она. — Не физически. Просто… он умеет делать так, что ты понимаешь: лучше не спорить.
— Он вам угрожал?