Я написал всё за двадцать минут. Потом сидел ещё минуту, смотрел на готовые бумаги.
Коля Бритвин. Двадцать один год, влюблённый, упрямый. Сбежал к Светлане в Горький — потому что родители не одобряли, потому что не хотел объяснять, потому что молодость и гормоны. Ничего плохого в этом нет. Ничего хорошего тоже — просто жизнь.
Но был Фельдман.
Я отложил папку Бритвина в сторону. Взял новый лист, написал сверху: Фельдман И. Л., доцент, кафедра общей физики, политехнический институт.
Что я знал. Вёл неофициальный кружок. По философии и литературе — так сказал Сомов. Коля туда ходил. Фельдман знал, что Коля уехал, и молчал три недели, пока родители искали. Почему молчал? Либо знал, что всё в порядке, и не видел повода говорить. Либо — что-то другое.
Неофициальный кружок по философии в советском вузе в семьдесят девятом году. Это могло быть чем угодно. Просто разговоры про Толстого и Достоевского — безобидно. Или — самиздат, диссиденты, что-то, за что можно получить статью.
Фельдман уклонился от разговора дважды. Один прямой вопрос — и он закрылся.
Я положил лист в ящик стола. Не сегодня. Но — не забыть.
Политехнический институт в половину одиннадцатого был заполнен студентами — перемена между парами. Я прошёл в деканат, сдал бумаги по Бритвину. Секретарь приняла без особого интереса — таких дел за семестр бывало несколько.
На выходе я остановился у доски объявлений в вестибюле. Расписание, объявления, листки с приколотыми машинописными текстами. Среди них — небольшое объявление от кафедры общей физики: «Доцент Фельдман И. Л. находится в длительной командировке. Его занятия замещает ст. преподаватель Кузнецов П. А.»
Длительная командировка. Не «уехал в Ленинград» — длительная командировка. Это официальная формулировка, значит оформлено через деканат. Значит — не спонтанно. Значит — знал заранее.
Я постоял у доски минуту. Потом вышел на улицу.
Во дворе политеха было несколько студентов — курили, разговаривали. Один из них — я узнал Сомова, светловолосый парень, который рассказал про Горький.
Он тоже меня узнал. Чуть напрягся — инстинкт.
— Сомов, — сказал я.
— Да?
— Одну минуту. — Я подошёл. — Фельдман уехал.
— Знаю. Объявление висит.
— Когда уехал?
Сомов подумал.
— В пятницу, кажется. Или в четверг. Я точно не знаю.
Пятница или четверг. Ирина открыла дело в среду вечером. Фельдман уехал через день-два после этого.
Совпадение? Может быть. Но я привык не доверять совпадениям.
— На кружок ты ходил? — спросил я.
Сомов смотрел в сторону.
— Я же говорил — просто разговоры.
— Я не обвиняю, — сказал я. — Просто хочу понять.
— Мы читали. Обсуждали. — Он помолчал. — Не только то, что в программе.
— Что именно?
— Ну… Булгаков. Платонов. — Пауза. — Иногда — то, что не издаётся.