Он согласился легко — как соглашаются люди, которым всё равно куда идти, лишь бы рядом был кто-то понятный.
Мы обошли несколько домов. Во втором подъезде первого дома навстречу выскочила женщина лет пятидесяти — красная, встревоженная.
— Папа! — Она увидела деда, схватила за руки. — Я уже обыскалась. Я же сказала — никуда без меня!
— Я к Серёже шёл, — сказал дед.
— Серёжа приедет завтра. — Она посмотрела на меня. — Вы нашли его?
— На улице стоял.
— Спасибо вам. — Она говорила быстро, виноватым голосом. — Я на минуту отвернулась, честно. Он у меня быстрый, когда хочет.
— Нормально, — сказал я. — Всё хорошо.
Я смотрел, как она уводит деда в подъезд. Он шёл послушно, в тапочках, и что-то говорил ей про Серёжу.
Постоял секунду. Подумал о том, что это — обычный день, обычная беда. Дочь отвернулась на минуту. Дед ушёл к Серёже. Тапочки на октябрьском асфальте.
Мир, в котором такое случается каждый день, везде, всегда — и в семьдесят девятом, и в двадцать втором. Люди стареют. Память уходит. Дети не успевают отвернуться.
Я пошёл дальше.
К Вере я приехал в половину третьего.
Официальный повод был тонким — уточнить некоторые детали хронологии в связи с новыми обстоятельствами по делу. Достаточно, чтобы прийти. Недостаточно, чтобы требовать. Такой разговор — это всегда на усмотрение обеих сторон.
Вера открыла дверь сама. Увидела меня — не удивилась. Отступила в сторону.
— Входите.
Квартира была такой же, как в первый раз — ухоженной, дорогой, тихой. Нигде ни пылинки. Цветы на подоконнике — свежие, политые. Запах хорошего мыла.
Мы сели в гостиной. Она — в кресле, прямо, без лишнего. Я — напротив на диване.
— Чай? — спросила она.
— Нет, спасибо.
— Тогда говорите.
Я смотрел на неё. Сорок лет примерно. Ухоженная — не пышно, а с тем особым советским шиком, который стоил больших усилий в эпоху дефицита. Лицо закрытое — не враждебно, просто привыкла держать расстояние.
Женщина, которая давно живёт рядом с мужем и отдельно от него одновременно.
— Валентин Сергеевич дома? — спросил я, хотя знал ответ.
— Нет. На работе.
— Хорошо. Я хотел уточнить — пятнадцатого сентября вечером. Где был ваш муж?
Она смотрела на меня.
— Я уже отвечала на этот вопрос.
— Знаю. Уточните ещё раз.
— Дома. Мы ужинали вместе. Потом он читал в кабинете.