— Лейтенант Воронов, — сказал он наконец. — Вы молодой человек. Первый месяц на работе, если я правильно понимаю.
— Второй.
— Второй. — Он чуть кивнул. — В вашем возрасте хочется делать что-то важное. Я понимаю это. Это хорошее желание.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Это совет, — сказал он спокойно. — Бесплатный. — Пауза. — Официально дело закрыто. Свидетели, о которых вы говорите, могут говорить что угодно. Слова — это слова. Документы — это документы. У меня всё в порядке с документами.
— Не у всех, — сказал я.
Он смотрел на меня.
— Конверт, — сказал я. — Три счёта. Один московский.
Первый раз — едва заметно — что-то изменилось в его взгляде. Не страх. Что-то другое. Оценка, пересмотренная в реальном времени.
— Вы интересный молодой человек, — сказал он.
— Спасибо.
— Это не комплимент, — сказал он ровно. — Это наблюдение. — Встал. — Думаю, наш разговор закончен. Если у вас официальные вопросы — через адвоката.
Я встал тоже.
— У меня есть ещё один вопрос, — сказал я.
— Слушаю.
— Стакан с водой. Почему он стоял ровно?
Долгая пауза. Несколько секунд.
— Не понимаю, о чём вы, — сказал он.
— Понимаете, — сказал я.
Мы смотрели друг на друга. Потом я повернулся и пошёл к двери. У двери остановился.
— Валентин Сергеевич.
— Что?
— Не уезжайте из города.
Он не ответил. Я вышел.
В коридоре я остановился, прислонился спиной к стене. Стоял секунду — не потому что испугался, просто нужно было собраться.
Громов — это серьёзно. Не потому что злой или страшный. Потому что умный и спокойный, и у него нет слабых мест на поверхности. Такие люди опасны именно этим — не агрессивностью, а управляемостью. Он не сорвётся, не наделает ошибок от страха. Будет действовать методично.
Стакан с водой его задел. Это я видел — едва заметно, но видел. Он не ожидал этой детали. Значит, про неё не знает никто, кроме того, кто был в кабинете в момент смерти. Либо Колосов, либо кто-то ещё.
Я пошёл дальше по коридору. Нужен был архив.
Бухгалтерский архив завода располагался в полуподвале — туда я пришёл под предлогом проверки документооборота. Это было размытое основание, но достаточное — в советских учреждениях люди редко спрашивали «зачем», если видели форму.
Архивариус — пожилая женщина в очках — показала мне нужный стеллаж. Плановые показатели за последние пять лет. Я попросил её выйти на десять минут — она вышла без возражений.