— Воронов.
— Да?
— Будьте аккуратны.
Это было всё. Но этого было достаточно.
В коридоре Горелов остановился, достал папиросу.
— Понял, что он сказал?
— Понял.
— Делаем без бумаг. Всё, что у нас есть — у Ирины. Туда они не сунутся — это прокуратура, другое ведомство. — Горелов прикурил. — Наша задача — дать ей достаточно, чтобы она могла работать дальше.
— У неё уже есть показания Колосова.
— Это хорошо. Нужно больше.
— Сегодня я еду к Громову, — сказал я.
Горелов посмотрел на меня.
— Зачем?
— Посмотреть на человека.
— Это опасно.
— Я знаю.
— Он поймёт, что ты копаешь.
— Он уже понял. Смысла прятаться больше нет.
Горелов курил и думал. Потом сказал:
— Хорошо. Я поеду к Петровичу — возьму показания официально для Ирины. Ты — на завод. В три встречаемся здесь.
— Договорились.
— И, — он посмотрел на меня, — если что-то пойдёт не так — звони.
— Из чего? — спросил я. — На заводе нет телефона-автомата.
— Найди.
Он ушёл. Я стоял в коридоре и думал о том, что сейчас пойду смотреть на человека, который, скорее всего, убил. Просто посмотреть. Понять, как он работает. Что он будет делать дальше.
Это была разведка. Не более.
Завод «Красный металлург» выглядел так же, как три недели назад — длинные кирпичные корпуса, трубы, проходная с красной звездой. Вохровец посмотрел на удостоверение, позвонил куда-то. Подождал. Кивнул.
— Громов Валентин Сергеевич в плановом отделе. Второй этаж, кабинет восемь.
Я шёл по коридору завода — длинному, с трубами вдоль потолка, с запахом масла и металла. Рабочие расступались — форма делала своё дело. Поднялся на второй этаж, нашёл восьмой кабинет.
Постучал.