Это было просто. Без лишних слов, без расчёта. Просто двое усталых людей в конце длинного дня, которым не хотелось идти домой прямо сейчас.
Глава 6
Утром я проснулся раньше будильника.
Лежал и смотрел в потолок — в трещину, которую уже знал как свою. За стеной тикали часы Нины Васильевны. В коридоре было тихо. Октябрь уже добрался до города по-настоящему — за окном серело медленно, неохотно, как будто свет не хотел возвращаться.
Думал о Громове.
Он знает. Ирина открыла дело вчера вечером — сегодня утром он уже знает. Такие люди узнают быстро, у них есть источники. Он умный и осторожный — значит, уже что-то делает. Не паникует — такие не паникуют. Думает.
Вопрос: что именно?
Встал, оделся. На кухне было пусто — Нина Васильевна ещё не вставала. Я поставил чайник, нарезал хлеб, достал масло. Позавтракал стоя, глядя в окно на серый двор.
В половину восьмого в коридоре зазвонил коммунальный телефон. Я вышел, снял трубку.
— Воронов.
— Это Горелов. — Голос напряжённый. — Слушай, не езжай сразу в отдел. Подойди сначала ко мне — к подъезду. Нечаев хочет нас обоих, но сначала нужно поговорить.
— Что случилось?
— Звонили из горкома. Ночью ещё, часов в одиннадцать.
Я помолчал секунду.
— Уже иду.
Горелов ждал у входа — курил, смотрел на улицу. Увидел меня, кивнул. Мы вошли вместе, поднялись на второй этаж.
Нечаев сидел за столом — в форме, хотя обычно до девяти ходил в штатском. Это говорило кое-что о том, как прошла его ночь. Лицо ровное, но усталое.
— Садитесь, — сказал он.
Мы сели.
— Вчера вечером мне позвонил Борис Николаевич Фомин, — сказал Нечаев. — Это первый секретарь горкома. Лично. — Пауза. — Он сказал, что дело Савченко было закрыто как несчастный случай, что прокуратура действует с превышением полномочий и что горотдел не должен был инициировать расследование.
Горелов смотрел в стол. Я смотрел на Нечаева.
— Официально, — продолжил Нечаев, — дело Савченко с сегодняшнего дня закрыто. Я подписал соответствующую бумагу.
Молчание.
— Неофициально, — сказал он тем же тоном, — я ничего не знаю о том, что происходит в нерабочее время с документами, которые хранятся не в моём сейфе.
Я смотрел на него. Он смотрел куда-то в сторону окна.
— Понял, — сказал я.
— Горелов?
— Понял, — сказал Горелов.
— Хорошо. — Нечаев взял ручку, открыл папку. — Идите работайте.
Мы встали. У двери Нечаев сказал, не поднимая головы: